Книга Монстр из Арденнского леса, страница 164 – Ника Элаф

Внезапно раздался звонок, и Марк с видимым облегчением схватил телефон.

– Деккер. Да. Что, уже едут? Ну надо же, вот что значит шумиха в прессе. Буду, конечно.

Он набрал чей-то номер.

– Шмитт? Это Деккер. Скоро приедут эксперты, я еду к «Берлоге». Передайте Матье, что можно уже никого не опрашивать, мы установили личность поджигателя. Да! Расскажу, как приеду.

Он положил телефон в карман. Вздохнул, провел ладонями по лицу, встряхнулся.

– Мне надо ехать. Встречать экспертов, ну и вообще…

Алис кивнула, взяла вскрытый конверт и стала убирать в него снимки. И к лучшему.

– Тогда… я сама все дочитаю у Эвы, если ты не против.

– Нет, не против. Я приеду, как только смогу.

Вид у него был совершенно изможденный. Мадам Дюпон правильно заметила – похож на привидение.

– А вообще… – осторожно продолжила Алис, – тебе надо нормально поспать. Поезжай потом домой.

Марк резко выдохнул, и она уже приготовилась к категорическому отказу, но после паузы он неожиданно согласился:

– Да, надо поспать хотя бы час. Голова вообще не соображает. Что-то я хотел еще сделать… точно. Давай, напишешь сейчас быстро заявление об утрате документов. И о звонке твоего… опекуна. Чтобы, если что, получить охранный ордер.

Алис с радостью предпочла бы просто об этом забыть, но… уступка за уступку.

– Хорошо, давай напишу.

* * *

Мадам Дюпон, как ни странно, быстро оставила ее в покое, сославшись на какие-то дела. Ребельон тоже перестал лаять и вертеться рядом, получив свою порцию поглаживаний, и ушел на кухню к хозяйке.

Алис устроилась в кресле под торшером, взяв конверт со снимками. Но настроиться на работу никак не получалось. Мысли все время уплывали не туда.

Хотелось думать только о том, как это невероятно и невозможно, что у нее наконец появился… бойфренд? Как у всех нормальных девушек? Смешно. Такого не могло быть. Не с ней, не с Алис Янссенс.

Впрочем, даже мысленно назвать Марка бойфрендом не получалось. Это слово сюда не годилось. Между ними происходило что-то гораздо более сильное и глубокое. Алис сама изумлялась: они были знакомы всего две недели, но почему-то все получалось так естественно, словно они знали друг с друга всю жизнь.

Ты звучишь со мной в унисон.

Она никогда не слышала людей так, как он, но сейчас понимала, о чем тогда говорил Марк.

И ей не хотелось докапываться до правды о блэкаутах, о том, что произошло с той девушкой в клубе. И с Одри Ламбер. С Пати Сапутрой. Возможно, с кем-то еще, о ком она не знала. Ей бы стоило этого стыдиться, стоило вспомнить – особенно держа в руках дневник убитой женщины, – что Беатрис тоже пыталась спасти мужа-абьюзера. Что, даже зная, насколько он неуравновешен, все равно продолжала с ним жить. Ей, Алис Янссенс, стоило бы вспомнить, что даже в абсолютных чудовищах не бывает только сплошь темной стороны, и это-то как раз и страшно: всегда остается упрямое, нелогичное желание зацепиться за что-то человеческое, разглядеть и разжечь любой отблеск света во тьме. Ей стоило бы вспомнить, что так и попадают в ловушки созависимости. Что броситься в эти отношения, чувствовать такую близость и родство всего через две недели после знакомства – нездорово и опасно. Но все логичные доводы затмевало какое-то темное, клубящееся внутри, как черный дым, собственническое чувство. Мой. И к нему, как зарево пожара, как языки пламени, примешивалось еще одно чувство – красное, жаркое, животное, то, что Алис не думала в себе обнаружить, что всегда, по ее мнению, принадлежало не ей, а чужим, другим, таким, как Одри, как та девушка из клуба, – вожделение. Похоть. Жажда. Яркая, пульсирующая, нестерпимая. Принадлежать ему. Брать и давать. Принимать и требовать. Забыть про все запреты. Отпустить контроль.