Книга Монстр из Арденнского леса, страница 82 – Ника Элаф

– Я вас провожу, если вы не возражаете. Но придется идти пешком, я слишком много выпил, чтобы садиться за руль.

Алис кивнула, чувствуя, что он… держится как-то по-другому, не так, как раньше. Закрыто? Дистанцированно. Хотя, наверное, это и к лучшему. Алкоголь и вальс не лучшие советчики. Она вышла в просторную прихожую, которую, наверное, стоило называть холлом, и быстро взяла куртку, испугавшись, что Деккер начнет галантно помогать ей одеваться. После ликера и танцев это точно было бы слишком. Хоть и вполне в стиле этого дома.

Они вышли в ночь и сырость, Алис поежилась – после жарко натопленной гостиной было прохладно, изо рта вырывался пар. Городок давно спал: все ставни были закрыты, на улицах не осталось ни одной живой души, редкие фонари отражались в лужах на влажной бурой брусчатке. Впрочем, ей все равно казалось, будто на них смотрят. Смотрят настороженно и неодобрительно. Словно на каких-то заговорщиков, собирающихся нарушить закон, согласно которому такой, как она, нечего делать рядом с таким, как он. Но они все равно шли рядом, пусть и думая каждый о своем.

– Кэтрин или Сара? – неожиданно прервал молчание Деккер.

– Что?

– Кто вам больше нравился в «CSI: Лас-Вегас»?

Алис улыбнулась, хотя ей до сих было неловко из-за того, в каком контексте она в тот раз упомянула сериал.

– Вы напрашиваетесь на длинный монолог, инспектор.

– Я не боюсь, – ответил он, и Алис почувствовала исходящее от него напряжение.

Как будто он и вправду… боялся? Нет, не ее монолога, а чего-то другого. Но чего? Наверняка просто почудилось. Наверняка это всего лишь неловкость после такого странного вечера. Наверняка…

Сейчас, когда ее освежил холодный воздух и голова прояснилась, Алис уже могла рассуждать трезво. Деккер просто привык заканчивать такие вечера по-другому. Не унылым провожанием до гостиницы в молчании, которое надо заполнить какими-то разговорами.

А может… может, все еще переживал из-за сталкера. Алис ощущала его напряженность, словно в нем шла какая-то невидимая работа, словно он постоянно сканировал пространство.

– Сначала мне больше нравилась Кэтрин…

* * *

Ответ от Филиппа пришел под утро, когда Марка снова выдернуло из беспокойного, изнуряющего сна. Ничего похожего на обычные кошмары, и все же во сне было что-то гнетущее, какое-то присутствие чужой воли, словно что-то темное и тяжелое сидело на его груди и заглядывало ему в лицо.

Пять утра. Пытаться снова уснуть было бессмысленно, и Марк принял душ и пошел на кухню варить кофе, дав себе слово отоспаться следующей ночью. Выпить даже снотворное, если потребуется.

Он любил под настроение варить кофе в турке, когда нужно было успокоиться или собраться с мыслями: неспешно смолоть зерна, смотреть на поднимающуюся шапку пены, несколько раз снимать кофе с огня. Своего рода священнодействие – так, как он запомнил в той поездке с родителями в Марокко. Одно из редких воспоминаний, когда он ощущал себя просто любимым ребенком, когда его семья казалась обычной, счастливой, такой же, как у всех.

Сейчас точно стоило сварить себе кофе вручную.

На столе еще стояли пустые ликерные рюмки, которые он вчера не убрал. Стараясь не смотреть ни на них, ни на ежика на изразце, Марк смолол зерна в кофемолке, поставил турку на огонь и, закурив, вытащил телефон.