Книга Забытые кости в Тенистой Лощине, страница 78 – Джуно Блэк

– Письма у меня дома, сушатся у камина. Но я могу их принести, когда захочешь.

– Похоже, Джулия на самом деле собиралась покинуть город, причем одна, – заметил Орвилл. – И очень возможно, что ей просто не повезло – пересеклись их пути с вором. Я помню это дело. Жители города были напуганы, в особенности потому, что у полиции не имелось ни одной зацепки, ни малейшего представления о том, кто совершил эту кражу. Вероятно, вор прятался в своем укрытии и увидел Джулию. Он или подумал, что за ним пришли из полиции, или просто не хотел, чтобы кто-то из местных жителей болтал про него или его убежище, поэтому убил Джулию, чтобы не мешала.

– Ты думаешь, что дело было так? – уточнила Вера.

– Это один из вариантов, – ответил Орвилл. – И, если честно, мне больше нравится думать так, а не считать, что Джо проследил за Джулией и убил ее в приступе ярости. Незнакомец или друг? Если бы я входил в состав жюри присяжных, то знаю, кого предпочел бы видеть в роли убийцы.

Вера предполагала, что Орвилл говорит, исходя из личного опыта, хотя в Тенистой Лощине проводилось мало судебных процессов с участием присяжных. На самом деле в городе не было даже зала суда, и в тех редких случаях, когда требовалось провести судебный процесс, использовалась церковь, а присяжные сидели на местах, где обычно располагается церковный хор. Но все равно это имело смысл.

Она рассказала Орвиллу про свой визит в особняк фон Биверпелтов, про то, что бобрихи, в свою очередь, рассказали ей про кражу одиннадцатилетней давности, а также про свою поездку в Вязовую Рощу с целью найти продавца серебряного заварочного чайника.

Орвилла заинтересовала история про украденные драгоценности и попытки Левши их сбыть. Он постоянно гонялся за Левшой из-за каких-то мелких правонарушений, не представлявших большой опасности для общества, но в мечтах ему хотелось прищемить еноту хвост за какое-то серьезное преступление.

Вера ненадолго задумалась, упоминать или нет про свои подозрения насчет Октавии, но решила, что это очень важная деталь в расследовании. Она рассказала Орвиллу про свое чаепитие с Октавией, о том, как норка задала массу вопросов о городе, и об украденном чайнике, который теперь находился у нее.

Орвилл в задумчивости пережевывал последнюю клецку.

– Но нет доказательств, что его украла она, – заметил он, вытирая лапы бумажной салфеткой. – Как я понимаю, если б Эдит фон Биверпелт увидела, как к ней в дом вломилась серебристая норка, она бы это не забыла! Но описывала она совсем не ее. – Медведь похлопал лапой по странице со свидетельскими показаниями Эдит, где бобриха рассказывала о краже.

– Но тогда как Октавия его заполучила?

– Может, в таком месте, которое не хочет упоминать – не желает признаваться, что купила краденый товар. Во всех городах в лесистой местности есть пронырливые типы, похожие на нашего Левшу. То, что у зверей в венах течет голубая кровь, совсем не гарантирует честности.

– Я даже не уверена, что она голубых кровей.

У Орвилла округлились глаза.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Послушай меня. – Вера склонилась поближе к нему. – Я читала книгу, которую купила в магазине Ленор. Там говорится про все королевские семьи норок. Но семьи Грей там нет. Не упоминается ни разу!

– Может, ей не разрешается использовать настоящую фамилию, – высказал предположение Орвилл. – Некоторые семьи такие снобы. Готов поспорить, Эдит фон Биверпелт предпочла бы, чтобы никто не знал, как Эсмеральда зарабатывает на жизнь. Но поскольку мы все уже и так знаем, кто такая Эсмеральда, Эдит даже не пытается заставить ее скрывать свое происхождение.