Книга Соната разбитых сердец, страница 121 – Маттео Струкул

Дзаго молча смотрел, как его противник удаляется. Копыта гнедого жеребца поднимали в воздух фонтаны опавшей листвы. Постепенно топот затих в отдалении.

Тайный агент инквизитора перевернулся на спину. Он лежал на тропинке, и ветви лип покачивались над ним. Дождь прекратился, на небе появилось солнце — удивительно яркое, несмотря на холодный день.

Дзаго подумал, что осенний пейзаж — это все-таки невероятно красивое зрелище. В обрамлении красножелтых листьев голубое небо походило на великолепный холст. Внезапно на нем появилось лицо Гретхен. Она улыбалась так же, как в тот раз, когда пыталась его соблазнить. Дзаго не думал о том, что на самом деле она наверняка его ненавидела, — ему хотелось помнить только о том, как она ему улыбнулась.

Он раскинул в стороны руки, лежа на ковре из осенних листьев. В конце концов, сегодня отличный день, чтобы умереть.

Наступило 2 ноября — День памяти всех усопших. Благополучно избавившись от Дзаго и его приспешников, Джакомо наконец-то добрался до почтовой станции в Тревизо и стал ждать Марино Бальби. Однако монах так и не явился. По всей видимости, он решил продолжить свой путь в одиночестве. От этой мысли Джакомо первый раз за последние два дня вздохнул с облегчением. Ну и к лучшему, без него можно будет двигаться гораздо быстрее. Получив двести цехинов, Казанова сел на свежую лошадь и помчался во весь опор. На закате он добрался до Больцано. Там путник остановился на постоялом дворе, как следует выспался, а на следующее утро уже выяснил адрес особняка, принадлежащего графине Маргарет фон Штайнберг. Хоть в этом удача оказалась на его стороне.

В имении графини Джакомо встретила экономка — молодая энергичная женщина, довольно приятной наружности, хоть и не красавица. Когда Казанова на своем далеко не идеальном, но все же понятном немецком представился ей итальянским купцом по имени Альвизе Дзагури, который приехал повидаться со своей подругой Маргарет, он оказался настолько убедителен, что служанка решилась открыть ворота.

Оказавшись во дворе особняка, Джакомо сделал ей пару комплиментов, и та окончательно растаяла. Тогда Казанова молниеносным движением вытащил из кармана батистовый платок с изящной вышивкой. Он заблаговременно смочил его специальным снадобьем, которое научился изготавливать, следуя советам из трудов Парацельса.

Джакомо прижал ткань к лицу экономки, и через несколько мгновений она закрыла глаза и рухнула без чувств. Казанова осторожно поддержал ее и одновременно захлопнул ворота каблуком сапога. Подхватив мирно спящую девушку на руки, он поспешил в дом, от всей души надеясь, что фортуна и дальше будет на его стороне.

Внутри Джакомо пересек прихожую и оказался в небольшой гостиной. Здесь стояли два бархатных кресла с резными деревянными спинками и изящный столик с гнутыми ножками. Через занавески из тончайшего голубого муслина пробивался солнечный свет. Казанова аккуратно опустил девушку в одно из кресел, а потом вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Действие снадобья должно продлиться достаточно, чтобы дать ему возможность осуществить свой план. Если только в доме нет еще кого-нибудь, кто может ему помешать.

* * *

Все-таки Больцано — удивительный город, подумалось графине. Несмотря на то что Мария Терезия вступила в войну, только здесь Маргарет наконец-то почувствовала себя дома. Частично, конечно, потому, что Тироль принадлежал Габсбургам, но в первую очередь потому, что этот город всегда был особенным: своеобразный чудесный анклав — порто-франко для купцов из разных стран. Не случайно Торговый магистрат был, вне всякого сомнения, одним из самых влиятельных учреждений города. Всего несколько лет назад несколько знатных семей: Хеппергеры, Менцы, Ауфшнайтеры — решили построить для магистрата отдельное здание на Лаубенгассе — улице Портиков. Руководство работами поручили итальянцу — архитектору из Вероны по имени Франческо Перотти, и он разработал сдержанный, элегантный проект, гармонично вписавшийся в архитектуру великолепной улицы.