Книга Соната разбитых сердец, страница 39 – Маттео Струкул

Только когда графиня объявила, что удаляется в свои покои, Гретхен смогла вздохнуть с облегчением. Маргарет покинула гостиную, а камеристка подошла к окну, любуясь началом летней грозы, обрушившейся на Венецию. На небе сверкали молнии. Гретхен отворила дверь и вышла на балкон, вдыхая аромат июльского дождя. Бесчисленные капли воды падали с неба, освежая воздух в лагуне. Она подумала о Джакомо, прислушалась к собственному сердцу и поняла, что чувство, возникшее в глубине ее души, растет все сильнее и она уже не сможет с ним справиться. Конечно, Гретхен знала, что никогда не сможет привязать к себе Казанову. Она ответила согласием на его предложение дружбы, но на самом деле этого ей было мало. Гретхен не знала, что делать, она чувствовала себя в ловушке, но решила, что лучше довольствоваться тем, что есть, чем мечтать о несбыточном. Непонятно как, но этот мужчина проник в самую глубину ее души и подчинил себе все ее существование, будто тяжелая, неизлечимая болезнь.

Гретхен смотрела на дождь, надеясь успокоить собственную бурю в груди, как будто потоки воды, льющиеся с неба, могли подарить ей желанное облегчение. Конечно, этого не произошло, и австрийка тяжело вздохнула, чувствуя во рту привкус горькой ревности.

Она должна защитить Джакомо — от него самого и ото всех, кто желает ему зла. Гретхен не понимала, почему он постоянно рискует, отчаянно сражаясь с опасностями и будто забывая, что все эти беды рушатся на него исключительно из-за его же собственных безумств.

Впрочем, не по этой ли причине он обрел свою славу?

Гретхен прижала руки к груди, глядя на Гранд*канал: свет от люстр в окнах домов, великолепные фасады, золотистые отблески на воде, темные силуэты гондол, скользящих по волнам.

Город постепенно засыпал, подчиняясь воле летней ночи, а несчастная влюбленная чувствовала, как по ее щекам текут слезы.

Гондола мягко скользила по зеленоватой воде канала Рио-дей-Баркароли. В небе ярко сияло солнце, а воздух был жарким и влажным, и лишь еле заметные дуновения ветра дарили немного прохлады.

Джакомо расслабленно откинулся на спинку сиденья, обитого сиреневым бархатом, и наслаждался легким покачиванием лодки на волнах. В такие моменты он забывал обо всех волнениях и тревогах, погружаясь в красоту родной Венеции. Сейчас он с удовольствием рассматривал мост Куоридоро, к которому приближалась гондола. Джакомо возвращался из палаццо Барбаро, и Марко, его давний друг и покровитель, был так любезен, что настоял на том, чтобы служивший у него гондольер отвез гостя туда, куда тот пожелает. Бедный Марко! Он сильно рискует, оставаясь другом Казановы.

С другой стороны, между ними было много общего: схожие взгляды, вкусы, — и это неизменно укрепляло взаимную симпатию. Они с уважением относились друг к другу, разделяя страсть к свободе и мятежный дух. Если бы не Марко Барбаро, Маттео Бра гадин и Марко Дандоло, он давно бы сгинул, подумалось Казанове.

Совет десяти постоянно подозревал, что они вчетвером готовят некий вероломный план по свержению венецианской власти, а то и вовсе объявлял их адептами оккультных наук. Все потому, что когда-то давно Джакомо прочитал несколько книг, которые потом сам же сжег во избежание лишних проблем, а еще время от времени прибегал к помощи своего якобы волшебного эликсира вечной молодости, чтобы добиться расположения влиятельных дам. Но это же просто выдумка, невинная ложь, цель которой — очаровать богатых венецианок и получить пару лишних цехинов. Чертовы лицемеры! Джакомо усмехнулся. Когда гондола приблизилась к причалу, он повернулся к Тони — гондольеру семьи Барбаро, поблагодарил его кивком головы, выпрыгнул из лодки и поспешил в сторону района Кастелло.