Книга Соната разбитых сердец, страница 43 – Маттео Струкул

— Франческа, как я уже сказал вам однажды, я знаю, что не достоин вашего доверия. Как такая мудрая и необыкновенная девушка, как вы, может поверить такому паяцу-комедианту, как я? — горько произнес Джакомо. — Увы, это правда! А ведь было время, когда я никому не позволил бы так себя назвать… Вы наделены чудесным даром и понимаете меня лучше, чем любая женщина в мире. Вы заставили меня задуматься о том, в кого я превратился. За последние дни я многое понял, и только благодаря вам…

— Я восхищаюсь вами, — перебила его девушка, — и я не хочу этого скрывать. Однако я должна быть честна и перед вами и перед самой собой. Я бы не вынесла, если бы мне пришлось потерять вас. Поэтому, если вы не готовы любить меня всей душой, вы должны от меня отказаться. Если вы не можете полюбить меня сейчас и навсегда, прошу вас, оставьте меня. — Франческа ненадолго задумалась, глубоко вздохнула и твердо произнесла: — Подумайте как следует, Джакомо, потому что, когда вы примете решение, дороги назад уже не будет. Мне невероятно тяжело говорить вам это, но поверьте, так обоим нам будет лучше.

С этими словами Франческа развернулась и быстро покинула площадь, оставив его с букетом роз в руках.

Джакомо молча смотрел ей вслед. Он был удивлен, но в то же время счастлив. Наслаждаться ее образом в ярком солнечном свете было самым чудесным ощущением за долгое, очень долгое время.

Город Доло готовился к приему множества знатных гостей. По традиции в августе состоятельные семьи вместе со слугами перебирались из Венеции в свои виллы на берегах реки Бренты, и начиналось время балов, приемов, развлечений — словом, центр светской жизни временно перемещался с острова на материк. Мира, Ориаго, Фиэссо д’Артико, Доло, Стра — большую часть года эти городки вели спокойную и размеренную жизнь, чтобы на самый жаркий месяц года превратиться в райский уголок. Великолепные виллы с видом на зеркальные воды Бренты наполнялись жизнью и становились ярким воплощением процветания Венецианской республики на материке.

Но в тот день период балов и приемов еще не начался, или, по крайней мере, не развернулся в полную силу, так что людей вокруг было немного. Джакомо доплыл до причала Фузины на гондоле Маттео Бра-гадина, который сопровождал своего друга в качестве секунданта. Затем они направились в сторону Доло, стараясь не попадаться никому на глаза. Еще только не хватало, чтобы местные жители узнали, какое рискованное дело здесь затевается.

Путники дошли пешком до почтовой станции, наняли карету без гербов и двинулись по берегу Бренты. Несмотря на беспокойные мысли о предстоящей дуэли, Казанова не мог не восхититься красотой пейзажа: спокойная река — великолепное продолжение венецианского Гранд-канала — сверкала на солнце, будто жидкое золото, а фасады роскошных вилл отражались в ее зеркальной глади. Небольшие городки сменяли друг друга, перемежаясь зелеными полями, которые радовали взоры своей свежестью и мирным спокойствием.

Добравшись до места назначения, Джакомо и Брага-дин завернулись в черные накидки и продолжили свой путь пешком. Они пересекли поле и небольшую тополиную рошу и наконец вышли к заброшенной мельнице у обмелевшей речки. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что противник прибудет вовремя. В надвинутых на глаза треуголках и черных мантиях Ка — занова и Брагадин походили на воронов, что обычно кружат вблизи поля битвы, предвкушая добычу. Впрочем, отойдя подальше от дороги, они сняли накидки, насквозь мокрые от пота из-за июльской жары.