Книга Семь престолов, страница 40 – Маттео Струкул

Вот почему поиск компромисса представлялся единственным возможным решением.

— А если папа сохранит за вами хотя бы часть владений и земель? Тогда вы согласитесь вернуть казну? — спросил Стефано.

Антонио скептически поднял бровь:

— Ладно, если понтифик даст нам гарантии, что не тронет наших владений, оставив за мной и братьями полное право собственности, тогда — и только тогда — мы отдадим ему казну. И вы будете настоящим героем, если сумеете разрешить наш спор, — добавил он с ухмылкой. — Разумеется, папа будет вам безмерно благодарен.

— Значит, я могу передать это предложение от вашего имени? И от имени Одоардо и Просперо?

— Я отвечаю за всех троих, братья полностью согласны со мной. Естественно, папа должен приказать своему кондотьеру вывести войска из наших владений.

Стефано Колонна вздохнул.

— Он так и сделает, уверяю вас. Надеюсь, мы нашли решение.

Однако Антонио, все еще неудовлетворенный степенью мучений своего кузена, решил подлить масла в огонь:

— Если я не ошибаюсь, у понтифика еще и разногласия с концилиаристами?

— Не ошибаетесь.

— Так вот почему ему так срочно понадобилась казна!

— Что вы хотите сказать?

— Только то, что его руководство Святым престолом обещает быть трудным и полным опасностей. Констанцский собор постановил примат власти Всемирных соборов над решениями одного слуги Божьего. Теперь же, когда папа столь спешно получил назначение — пусть решение и приняли единогласно, но без присутствия представителей пяти государств, — надо еще посмотреть, насколько прочным окажется его положение. И это не считая того, что скоро ему придется созывать Базельский собор, так как о нем успел официально заявить еще наш дядя. Поняли, к чему я клоню?

— Выражайтесь яснее, пожалуйста.

— Я лишь советую вам хорошо подумать, выбирая сторону, дорогой кузен, — сказал Антонио, и в его глазах сверкнули молнии.

— Вы угрожаете мне?

— Ни в коем случае. Я делаю вам одолжение.

— В таком случае, если вы и правда хотите сделать мне одолжение, сдержите, пожалуйста, свое слово, если понтифик примет ваши условия, — ответил Стефано, повысив голос. — Вы поняли?

— Не сомневайтесь. Но подумайте над тем, что я сказал. Теперь же, если позволите, у меня много дел, — заявил Антонио, завершая разговор.

Уставший от затянувшегося спора, Стефано кивком попрощался с кузеном и вышел из зала, громко хлопнув дверью.

Его терзало предчувствие, что слова, которые он бросил в лицо Антонио, рано или поздно дорого ему обойдутся.

Папская область, замок Святого Ангела

Такого Габриэле Кондульмер даже представить не мог.

Узнав, что его выбрали единогласно, in plena et perfecta concordia^[11],он не поверил собственным ушам.

Голосование кардиналов, целование туфли, руки и губ, папское облачение и регалии, исполнение гимна Те Deum^[12],открытие дверей церкви Святой Марии над Минервой и объявление Habemus Рарат^[13],торжественное шествие по улицам Рима до собора и первое благословение — все это вызывало в нем одновременно восторг и тревогу. Габриэле оказался не готов к такому повороту событий: несмотря на настойчивые уверения своего двоюродного брата Антонио, он совершенно не ожидал настолько благоприятного исхода конклава. В любом случае радостные картины избрания, которые пролетели перед ним ярким сном, словно он был не их главным героем, а обычным зрителем, быстро померкли, едва новый папа столкнулся с ненавистью семьи Колонна.