Книга Семь престолов, страница 44 – Маттео Струкул

В чем дело? Почему ты на меня так смотришь?! — закричал Карманьола, ужаснувшийся тому, что прочел во взгляде юноши. — Думаешь, ты справился бы лучше? — воскликнул он, отмахиваясь от оруженосца.

Но Джованни не испугался. Он продолжал неподвижно сидеть в седле, не отрывая взгляда от Франческо Буссоне. Лицо юноши застыло, словно маска.

— Иди отсюда! — продолжать орать граф. — Прочь, немой калека! — Именно безмолвие, царившее вокруг, вызывало наибольший ужас.

Карманьола видел, что и прочие солдаты осуждают его. Все они уставились на своего предводителя, не говоря ни слова. И чем пристальнее были их взгляды, тем громче слышался голос совести, вопрошавшей, стоило ли такой цены промедление в угоду герцогу Милана.

Зачем? Зачем Карманьола снова решил дать обет верности этому человеку? Он уже ничем не обязан Висконти, ведь тот прогнал его и унизил. Герцог сам отправил его в Геную, опасаясь, как бы слава Карманьолы не затмила его собственную. Филиппо Мария забыл, сколько для него сделал старый кондотьер, и вообразил, будто слава, власть и богатство могут вызвать у Карманьолы излишнюю алчность, превратив его в угрозу. Но, если хорошо подумать, герцог оказался прав. В конце концов Франческо Буссоне стал именно таким человеком, какого боялся правитель Милана: негодяем, ведущим двойную игру ради накопления богатств и власти. Такому сколько ни плати, ему все мало! Куда же делся солдат, которым он был раньше, отважный кондотьер, который побеждал врагов в любых обстоятельствах и в любую погоду? Франческо Буссоне не знал ответа на этот вопрос. Возможно, прежнего Карманьолу унесла метель, которая бушевала над деревней, сожженной и разрушенной венграми. А может, он остался в Тревизо, в замке, откуда хозяин выбирался весьма неохотно, предпочитая предаваться отдыху и плотским удовольствиям.

Венеция не простит подобной ошибки.

Ему конец.

Франческо Буссоне осознавал это, но ничего не мог поделать. Бесполезно противиться воле судьбы. Ведь он сам выбрал свой путь. С того момента, когда принял решение стать кондотьером и зарабатывать на жизнь, рубя головы и ломая ноги. Это грязная работа. Сберечь бы свою шкуру — вот единственное, о чем можно думать в бою. Остальное неважно. И если для спасения собственной жизни надо позволить врагу убивать женщин и детей… ну что же, он всегда на это соглашался.

Но не теперь.

Теперь он преступил черту.

И должен отвечать за последствия.

Миланское герцогство, замок Порта-Джовиа

Филиппо Мария Висконти был ужасно раздражен. Перед ним стоял Пьер Кандидо Дечембрио — худой, спокойный, в скромном одеянии: длинной черной мантии с серебристыми лентами.

Герцог недовольно фыркнул. Сдержанностью и вечной услужливостью Дечембрио ужасно действовал ему на нервы. Висконти ценил умение советника вести тонкую политическую игру и почти всегда выходить победителем, но не мог отказать себе в удовольствии ставить его в неловкое положение и осыпать оскорблениями при любом удобном случае. Дечембрио никогда не показывал обиды: он принимал такое обращение как должное, потому что знал: это единственный способ сохранить высокое положение, которого он сумел добиться.

Он был верен герцогу. Конечно, по расчету, а не из искреннего расположения, но большего и не требовалось.