Книга Семь престолов, страница 58 – Маттео Струкул

Старший Колонна вздохнул:

— Мы пообещаем женщинам отомстить за Стефано, причем так, чтобы на них не упало ни малейшего подозрения. Они получат удовлетворение без всякого риска. Мы обо всем позаботимся. Теперь понятно? — раздраженно спросил он и с ожесточением принялся отрезать кусок гусиной грудки, после чего продолжил трапезу, разрывая мясо зубами, будто дикий зверь.

Зрелище было достаточно отвратительным, чтобы отбить у Одоардо охоту к дальнейшим расспросам.

Он поднялся:

— Тогда сами с ними поговорите.

Антонио кивнул.

Одоардо жестом попрощался с братом и отодвинул бархатную штору, закрывавшую вход в отдельную комнату, которую хозяйка, как обычно, придержала лично для них.

— А, еще кое-что… — окликнул его Антонио.

Младший из братьев остановился.

— Никому ни слова.

Одоардо обернулся. Его брат продолжал с аппетитом поглощать жареного гуся: он снова оторвал зубами большой кусок и принялся неторопливо пережевывать его. Наставив на Одоардо указательный палец, перепачканный подливкой. Антонио рявкнул:

— Вы поняли?!

Младший Колонна почувствовал, что его сейчас стошнит.

— Вы поняли? — повторил старший.

Одоардо кивнул и вышел из комнаты, чтобы поскорее закончить неприятную встречу. Он оказался в основном зале трактира. Здесь шумели завсегдатаи, запивая мясные пироги красным вином. Несколько пышнотелых служанок переходили от стола к столу с глиняными кувшинами.

Одоардо направился к выходу, а слова брата продолжали звучать в голове. Ему было хорошо известно, что угрозы Антонио — не просто слова. Одоардо ненавидел его, но в то же время не мог обойтись без старшего брата. И знал, что убить Антонио у него никогда не хватит духу. Ведь тот намного сильнее и совершенно не знает жалости.

Миланское герцогство, замок Аббьяте

Аньезе довольно быстро пришла в себя. Она поправила прическу и решила, что пора вернуться к художнику. Свежий воздух весенней ночи помог ей успокоиться. Женщина вошла в замок. Она понимала, что не сможет оставаться равнодушной к таинственному очарованию этого мужчины и его картин, но теперь чувствовала в себе силы справиться с наваждением.

Вернувшись в кабинет, Аньезе обнаружила, что маэстро Микеле не двинулся с места. Все здесь выглядело точно так же, как в тот момент, когда она вскочила и бросилась к двери.

Но теперь она была готова изложить ему свою просьбу.

— Все хорошо, ваша светлость? — спросил художник. Он загадочно улыбался: то ли пытался поддержать заказчицу, то ли самодовольно посмеивался.

— Да, мне просто понадобилось подышать свежим воздухом, — ответила Аньезе.

Микеле да Безоццо кивнул.

— Вы очень тонко чувствуете, я вижу. Немногих так сильно трогает очарование красок.

— Вы так думаете?

— Это искусство не для всех. В нем есть нечто бесовское — такое, что не раскрывается никому до конца, но способно разжечь в душе настоящий огонь. Речь о совсем тонкой линии, непрочной и неуловимой грани, обладающей, однако, достаточной силой, чтобы поразить любого, кто позволит себе поддаться ее волшебству.

— Да, именно так.

— Японимаю.

— Именно поэтому я и попросила вас прибыть сюда и теперь хочу наконец изложить свою просьбу.

— О чем же речь, мадонна?

— Доводилось ли вам во время ваших странствий видеть игральные карты? Во Флоренции, если не ошибаюсь, они носят название карты мамлюков и находятся под запретом, но я уверена, что в Испании и других краях они очень популярны.