Книга Странный дом, страница 46 – Укэцу

Когда после переезда в новый дом прошло полгода, мы заметили первые изменения в Тое. Сначала он просто отрешенно делал все, что ему говорили, но потом начал озвучивать свои желания: «Я хочу еще позаниматься вот этим», «это мне не нравится». Он робко улыбался, когда его хвалили, и расстраивался, если ему не удавалось выиграть в какой-то игре. Со временем мы почувствовали, что по своему эмоциональному развитию Тоя догоняет сверстников.

Весной, когда мы жили в новом доме второй год, у нас родился сын, Хирото. Мы долго сомневались, стоит ли нам вообще заводить ребенка в нашей ситуации, но, занимаясь воспитанием Тои, поняли, что хотим собственных детей.

Когда Хирото появился на свет, мы рассказали об этом Тое, но показывать ему младенца не стали.

Судьбы этих двух мальчиков слишком сильно отличались, и мы боялись, что Тое будет тяжело смотреть на Хирото и осознавать, чего он сам был лишен с самого детства. Но при этом мы изо всех сил старались проводить с ним не меньше времени, чем до рождения сына.

Через год после появления Хирото на свет Киёцугу перевели из Сайтамы в Токио, и ему пришлось переехать. На семейном совете решили, что мы должны поехать туда вслед за ним. При этом Катабути согласились выделить нам деньги на строительство нового дома.

Не то чтобы жизнь в столице нас осчастливила, но… С каждым днем в наших сердцах крепла надежда. Близился день, когда «Заупокойная служба по левой руке» будет полностью завершена, и мы с Аяно сможем жить нормальной жизнью.

Хирото рос не по дням, а по часам, Тоя стал очень открытым и общительным мальчиком.

Нам казалось, что вот-вот наступит наше счастливое будущее.

Мы были очень наивны. Теперь я это понимаю.

Беда пришла неожиданно, в июле этого года.

Как-то раз где-то в час ночи у нас дома раздался телефонный звонок. Это был Киёцугу. Он приказным тоном сказал: «Немедленно приезжай ко мне вместе с Аяно. На машине». «В такое время… Что за срочность?» – удивился я про себя. У меня появилось нехорошее предчувствие.

До этого мы с Аяно никогда не уходили из дома вдвоем, кто-то из нас обязательно оставался присмотреть за детьми. Но мальчики крепко спали, и мы решили, что, наверное, ничего страшного не случится, если мы ненадолго отлучимся.

Киёцугу жил неподалеку – на машине дорога заняла меньше десяти минут. Как только мы подъехали к его дому, он, недовольно хмурясь, вышел на крыльцо и заявил:

– Вас раскрыли.

Сначала я даже не понял, о чем речь. Буравя нас с Аяно пристальным взглядом, Киёцугу продолжил:

– Лично я думаю, что проводить «Заупокойную службу по левой руке» нет никакого смысла. Ни духов, ни проклятий не существует. Вся эта мистика – просто плод человеческого воображения. Но Сигэхару считает иначе. Казалось бы, дожил до седых волос… Но он до сих пор продолжает бояться призраков, как глупый мальчишка. Поэтому, когда дело касается «Заупокойной службы», он не жалеет никаких денег, готов на нее хоть все семейное состояние спустить, если потребуется. И вплоть до сегодняшнего дня его щедрость распространялась и на меня. Я получал от него неплохие деньги за то, что присматривал за вами, и относился к этому просто как к легкому заработку.

Я подумал, ну хотите вы схитрить, и что. Главное, чтобы в семье об этом не узнали. Я в курсе, что вы никого не убивали и заранее находили труп. И ладно, рассудил я, какая разница, чью руку класть на алтарь. Сигэхару вы смогли провести, а другое меня не волновало. И все это время я скрывал ваш обман, думал в случае чего одолжить вам миллион-другой йен, если понадобится. Хотел хранить ваш секрет и дальше, но… Сигэхару догадался. Он обо всем догадался. Вот, смотрите.