Онлайн книга «Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале»
|
Так как новый партнер потребовал половину доходов, прибыль учредителей сократилась вдвое; однако господин Умбах не только даровал свободу (временно, как он невзначай обмолвился), но и пообещал предоставить свой профессиональный опыт, а также различное высокотехнологичное оборудование, которое в будущем защитит предприятие от нежелательного прослушивания и облегчит внутреннюю коммуникацию. Еще одной, не менее ценной привилегией были его превосходные связи. До сих пор господин Умбах и его коллеги из федерального уголовного ведомства не располагали ни одной горячей уликой по делу об убийстве Иоганна Кеферберга, но Хайнлайн мог рассчитывать, что его будут держать в курсе и вовремя предупредят в случае опасности. На десерт Хайнлайн подал парфе из цветов черной бузины с маринованными персиками – изысканное творение, которое господин Умбах вынужден был отклонить, сославшись на легкую непереносимость лактозы. Он поблагодарил за доверие, передал привет Марвину, по-прежнему корпевшему над настройкой контрдавления печатных цилиндров, попрощался крепким рукопожатием и, к удивлению Удо Затопека, удостоил даже его легким кивком. Перед тем как подняться в свою квартиру, господин Умбах еще раз обратился к Хайнлайну с почти застенчивой просьбой: быть может, стоило проверить термостат на одном из радиаторов в спальне – похоже, он барахлил. Ему явно было неудобно беспокоить своего домовладельца такими пустяками, и он несколько раз заверил, как ему хорошо в этом – несмотря на мелкие недостатки – уютном жилище. Таким образом господин Умбах останется в орбите Норберта Хайнлайна еще очень, очень долго – тихий, ненавязчивый, почти невидимый. Но всегда за стеной. Глава 70 Лупита, я более не питаю к тебе обид и могу заверить тебя, что пишу эти строки в полном здравии ума. Я отдаю себе отчет, что тебя никогда не существовало. Почему же я все-таки пишу тебе эти строки? Полагаю, как и прежде, они адресованы самому себе. Ты предала меня, воспользовалась моей слепотой и бесстыдно мною играла. И все же ты многому меня научила, изменила мое мышление и обратила мой взор внутрь себя, к иным, давно назревшим истинам. Повсюду, где бы то ни было – на всех материках, на любом континенте этой планеты, – человек в первую очередь заботится о собственной выгоде. Возможно, я долгое время полагал себя единственным исключением из этого правила – и потому в конце концов оказался среди руин собственных просчетов. Ты открыла мне глаза, Лупита. На протяжении тысячелетий человек сражался за выживание. Это не порок – это его природа. И сей факт я теперь принимаю, хотя именно это сделало меня убийцей. Да, я убийца. Семь душ лежат на моей совести – в том числе мой собственный отец. (И собака, отравленная мною собственноручно.) Но, несмотря ни на что, я не утратил веры в то, что в человеке живет и добро. Оно – часть той же природы. Только чтобы думать о других, надо прежде подумать о себе. Забота о ближнем требует устойчивости. Или иными словами: Тот, кто поддерживает хромого, должен твердо стоять на ногах. Иначе падут оба. Как я уже сказал, ко всем этим выводам я пришел благодаря тебе, Лупита. Но увы, слишком поздно, ибо после долгой, изнурительной борьбы я оказался в лапах шантажиста и с этого мгновения вынужден ежедневно – ежечасно – ждать своей гибели. Этот человек – продажный полицейский безупречных манер, безукоризненно вежливый. И я почти уверен, что когда он решит нанести свой смертельный удар, то всадит нож в мою грудь с изысканностью тех же самых безупречных манер. В этом, по крайней мере, есть определенное утешение. P. S. Марвин шлет тебе, как всегда, сердечный привет. P. P. S. Он наконец обрел свое истинное призвание. |