Книга Санитары, страница 44 – Александр Грохт

Я вспомнил тот момент. Ну да, наш дорогой «доктор Менгеле» требовал ликвидации своего бывшего босса, Шеина, каждый день раза по три.

— Это был не альтруизм, — сказал я. — Мне нужна была вся инфа, которую ты мог дать.

— Тем не менее, ты сохранил мне жизнь. И яэто помню.

Мы вышли из кабинета. Во дворе уже ждал армейский UAZ с откинутым тентом. Шеин сел за руль, я рядом. Двое охранников примостились на заднем сиденье.

— Поехали, — сказал Шеин и завёл мотор.

Госпиталь располагался в здании бывшей школы — двухэтажное кирпичное строение на окраине города. Окна были заколочены досками, на крыше стоял пулемёт, во дворе дежурили охранники в противогазах. Когда мы подъехали, один из них открыл ворота.

— Противогазы? — спросил я.

— Предосторожность, — ответил Шеин. — Мы не знаем, как передаётся болезнь. Воздушно-капельным путём, через контакт, через кровь… ничего не знаем. Поэтому все, кто работает с больными, носят защиту.

Мы вошли внутрь. Здание изнутри было переоборудовано в импровизированный госпиталь — палаты в бывших классах, коридоры завешаны полиэтиленовыми плёнками, создающими зоны изоляции. Пахло хлоркой, потом и смертью.

Навстречу нам вышел мужчина в белом халате и противогазе. Он снял маску — пожилой, лет шестидесяти, с усталыми глазами.

— Николай Петрович, главный врач, — представился он.

— Где ваш биолог?

— Едет следом. Её зовут Аня. Ей понадобится доступ к больным, образцы крови, тканей, мочи. И место для работы — желательно изолированное.

Николай Петрович кивнул.

— Всё организуем. Пойдёмте, покажу палаты.

Мы прошли по коридору, миновали несколько дверей и остановились у одной из них. Николай Петрович открыл дверь, и мы вошли внутрь.

В палате лежало шестеро больных — трое мужчин, две женщины и подросток лет пятнадцати. Все были в горячке, бредили, метались на койках. Лица красные, тела покрыты потом. Одна из женщин кричала что-то бессвязное, подросток тихо стонал.

— Вот они, — сказал Николай Петрович. — Симптомы одинаковые у всех — резкий подъём температуры до сорока-сорока двух градусов, бред, конвульсии, боли в мышцах и суставах. Через три-четыре дня начинается отказ органов — почки, печень, лёгкие. Потом смерть.

— Сколько времени от появления первых симптомов до смерти? — спросил я.

— В среднем пять-семь дней. Самый быстрый случай — три дня. Самый долгий — десять.

— Были ли попытки лечения?

— Пробовали всё, что есть — антибиотики широкого спектра, противовирусные, жаропонижающие, капельницы с физраствором. Ничего не помогает. Болезнь просто убивает.

Я посмотрел на больных. Их глаза были остекленевшими, кожа бледная, дыхание тяжёлое.

— Есть ли какая-то связь между заболевшими? — спросил я. — Они контактировали друг с другом? Ели одну и ту же пищу? Пили одну и ту же воду?

Николай Петрович покачал головой.

— Нет явной связи. Заболевшие из разных частей города, разного возраста, разного пола. Единственное, что общее — все они пили воду из колодцев. Но половина города пьёт воду из колодцев, и не все болеют.

— Может, дело в конкретных колодцах?

— Проверили. Вода чистая. Никаких бактерий, никаких химикатов.

— А как насчёт тех, кто ухаживает за больными? Кто-нибудь из медперсонала заболел?

— Двое медсестёр. Обе умерли. После этого мы ввели жёсткий режим — противогазы, перчатки, дезинфекция после каждого контакта. Больше случаев среди персонала не было.