Книга Санитары, страница 85 – Александр Грохт

Мутант приземлился на пол, развернулся, кинулся на меня. Я отбросил опустевший P90, выхватил нож — длинный, тяжёлый, армейский.

Мутант впился когтями в мою броню, попытался вцепиться в горло. Наткнулся на вовремя поднятую левую руку, вонзил клыки в предплечье, защищённое пластиной. Боль была крайне ощутимой, но я именно этого и ждал от туповатой твари. Ударил снизу вверх, всадив лезвие под рёбра.

Мутант взвыл, отпустил руку, попытался отскочить. Я не дал. Выдернул нож, ударил снова — в шею, в горло, в морду. Раз, два, три. Кровь брызнула мне в лицо, горячая, липкая. Всадил лезвие ему в шею и, не выпуская тварь, которая панически дёргалась, пытаясь освободиться, резким рывком погрузил клинок до рукояти внутрь, а потом потянул в сторону, рассекая гортань, мышцы, сухожилия.

Тварь уже не могла нормально удерживать свою башку, и та откинулась назад. Я нанёс один за другим три страшных удара в лоб, и позвоночник недопрыгуна не выдержал, лопнув с отвратительным звуком. Монстр тут же обмяк. Я сбросил его труп на пол, тяжело дыша. Ещё бы чуть-чуть…

Я подошёл к пульту, начал изучать рычаги. Надписи были подстёрты, а фонарь после падения отказался работать. Впрочем, кое-что можно было разобрать. «Ворота», «Сирена», «Освещение». Нашёл. «Экстренное открытие». Про него говорил мне Медведь.

Я дёрнул рычаг. Где-то вдали заревели генераторы, за ними запели свою песнь моторы, металл заскрежетал. Заорала мерзкая сирена, и ворота начали открываться.

Я схватил рацию.

— Медведь! Ворота открыты! Гони машины через рампу!

— Принял!

Теперь сирена. Я нашёл нужный рычаг, дёрнул. Вой сирены разорвал тишину — громкий, пронзительный. Сигнал воздушной тревоги. Зомби, не привыкшие к такому шуму, должны растеряться.

Я выбежал из комнаты, предварительно оповестив по рации, что я выхожу. Из зала должен быть выход туда, в пространство сканера-рамки. Я по нему один раз, ещё до апокалипсиса, проходил, когда вёз с собой прицеп.

— Джей! — крикнул Серёга. — Беги сюда!

Группауже стояла возле того самого прохода, а с той стороны, откуда мы вошли в терминал, лезли зомбаки. Ну да, машины с пулемётами-то уже внутри, кто их отстреливать будет?

Я рванул через зал. Несколько особо быстрых зомбаков попробовали поймать меня, но я раскидал их, пробиваясь вперёд. Один схватил меня за ногу — я ударил его прикладом своего не забытого внутри пистолет-пулемёта, сломав череп и расколов пластик рукояти P90. Другой попытался вцепиться в спину — Надя уложила его очередью.

Я добежал до выхода, мы все вместе выскочили наружу. Машины уже катились через рампу — МПЛ первым, за ним джип и пикап. Мы побежали следом.

Ворота были открыты, рамка поднята. МПЛ проехал,, толкнув мордой стоявший внутри микроавтобус. Тот со скрежетом отъехал в сторону, освобождая проход.

Мы добежали до машин, запрыгивая на ходу. Я заскочил в джип, Серёга в кузов пикапа, остальные тоже попадали кто куда.

— Газуй! — заорал я.

Машины рванули вперёд, проезжая через ворота. Зомби высыпали из здания КПП, гнались за нами, но мы уходили.

Я обернулся, глядя назад. КПП остался позади, зомби разбредались по мосту, привлечённые воем сирены.

— Мы прорвались, — выдохнул я.

Но радоваться было рано.

Мы неслись по Таврическому мосту на максимальной скорости, какую только могла выдать наша колонна. МПЛ, тяжёлый и неповоротливый, задавал темп — километров семьдесят, не больше. Джип и пикап держались следом, стараясь не отставать.