Книга Плантаторы, страница 25 – Александр Грохт

Здоровый мут, которого прозвали «Оно», по причине невозможности его классифицировать и принципиальным отличиям от абсолютно всех прочих мутантов, так и не был обнаружен. Были его следы, были слова отца Вовы, но и все. Проклятая тварь как сквозь землю провалилась.

Вова стоял у ряда готовых костров, смотрел на завернутые в простыни тела и чувствовал, как внутри все горит от злости и отчаяния. Петра Ивановича нашли в развалинах штаба — обугленные останки опознали только по военному жетону. Мужиков из его группы рвали буквально на части, так что их сложили примерно по кучкам. Часть тел были изувечены кислотой так, что понять, кто это вообще был — не удавалось.

— Твою ж мать, а… — тихо сказал он, сплюнув кровью — один из зомбаков во время рукопашной выбил Вове зуб. Лицо у него опухло, дико болели ребра и левая рука. — Мой косяк, все эти смерти. Надо было все-таки настоять на том, что нужно деревню оставлять. Ведь знали же, что муты становятся все опаснее…

Пряник, стоявший рядом с перевязанной рукой, покосился на него:

— Вов, прекрати пороть херню. Никто не знал, что эта мразь сюда придет. Вспомни — мы были уверены, что она сдохла. И потом — если бы мы свалили, то она разрослась бы еще больше и добралась до «Ривендейла».

— Да пошел ты, — огрызнулся Вова. — Папа… он так верил в то, что я знаю, что делаю. А я его подвел. И всех остальных тоже.

Вова со злостью ударил кулаком в ни в чем неповинную яблоню, росшую на краю импровизированного «кладбища», и, не оборачиваясь, зашагал в сторону сгоревшего штаба, сунув руки в карманы и ссутулившись. Пряник лишь покачал головой. В таком состоянии все разговоры были бесполезны, Вове нужно было пережить первое серьезное поражение их группы.

Смит, приехавший следом за своей ГБР из Ривендейла, произнескороткую речь о героизме и самопожертвовании. Говорил правильные слова про то, что погибшие спасли сотни жизней, не дав заразе распространиться дальше. Вова слушал вполуха — внутри все кипело от злости на себя. Ему сейчас было глубоко плевать на спасенные жизни, то были чужие и незнакомые ему люди, а погибли его родные и друзья, те, с кем вместе они начинали выживать.

По праву лидера, Вова взял факел, и, не произнеся ни слова, по очереди поджег все костры. И сам встал столбом возле того, на котором лежали символические останки его отца.

После аутодафе Вова собрал подобие военного совета. Из–за того, что от штаба остались головешки, а помещение радиорубки напоминало изнутри бойню, собрались все в оружейном складе.

— Так что дальше будем делать? — спросил Семенов, кладовщик. У него руки до сих пор тряслись после вчерашнего. — Поселение же того… кончилось. Припасов у нас много, но после такого жить здесь никто не захочет.

— Надо сворачиваться, — сказал Пряник. — Место проклятое, и так будут говорить все. Переселим выживших на основную базу, вывезем склады, а тут все бросим. Или лучше сожжем, на всякий случай.

— Хрена с два! — взорвался Вова. — Мы тут пять месяцев горбатились! Огороды, теплицы, скотину развели! Нельзя просто так все бросить!

— Вова, будь реалистом, — вмешался Смит. — Народу не осталось. Кто будет тут работать? А главное, кто это все будет охранять? Учти, я людей тебе больше не дам, без обид, но все мои бойцы, что были переданы вам — в данный момент копотью улетают в небо. Лишних солдат у меня нет, и взять их быстро просто неоткуда.