Книга Регуляторы, страница 26 – Александр Грохт

— Ты можешь привести его в сознание?

— Нет. Никак. Он в глубокой коме… и выйти из нее шансов уже нет.

— И что нам делать?

— Если бы я знала… Я позвала тебя, чтобы… да черт поймет, зачем. Простов такой ситуации… нужен консенсус, обычно зовут главного врача отделения, а тут… ну ты ж у нас главный.

— Скажи, ему будет больно умирать?

— Я могу ввести ему морфий, еще что-нибудь… но смерть от отравления продуктами распада мочевины — не самая лучшая.

— Ань, а может, тогда стоит закончить его мучения прямо сейчас, а? — голос Джея раздался из-за их спин внезапно. Неестественно спокойный. И произнес то, что и Аня, и Вова сказать хотели бы, но им не хватало для этого духа.

— Жень! Так нельзя!

— А как можно? Помучить его еще день? Два? И все равно результат будет ровно такой же. Ты не можешь? Отойди, я сам сделаю.

— Нет! Нет! Ну так же не делается!

— Делается, солнышко. Нас тут держит только невозможность транспортировать Костю. Там, на базе — куча людей, которым мы нужны. А здесь — покойник. По-моему, выбор в пользу живых очевиден.

— Жека, ты что-то, по-моему, все же перебарщиваешь… Анька права, ну нельзя же так сразу — Вова попытался урезонить друга.

— Да запросто. Нельзя — так нельзя. Мучайте его дальше, гуманисты хреновы.

Женя развернулся к выходу из палаты. Аня и Вова отвернулись к телу Кости, и тут тишину медблока разорвал грохот выстрела. Аня вскрикнула, увидев, как голова Кости дернулась и из дыры во лбу выплеснулась кровь. Вова ожидал именно этого, так что подпрыгивать не стал. Джей за эти две недели стал неуправляемым и болезненно агрессивным. А еще Джей перестал подчиняться любым Вовиным указаниям, реагируя на них как дитя малое — назло Бобу сделаю все наоборот. Поэтому когда он говорил Жеке, что так нельзя, он был уверен, что сейчас тот сделает ровно наоборот. И не ошибся.

— Женя!!! Ты… ты!

— Я. Сделал. То. Что. Нужно. — раздельно и с паузами сказал Джей, глаза которого поблескивали нездоровым отсветом, который казался каким-то дьявольским светом. Ане стало совсем не по себе, когда она посмотрела ему в глаза. — А еще теперь мы наконец-то можем уйти из этой тюремной камеры. Вов, у тебя твой суперплан уже давно готов?

— Да, готов, готов. Джей, ты понимаешь, что у этого действия могут быть плохие последствия?

— Да. Но их не будет, спорим? Все понимали, что он мертвец. Отказ почек — это приговор. Так что я просто облегчил парню уход.

— Жень, убери пушку в кобуру, а? Ты даже меня сейчас пугаешь.

— А? Ой, пардон,я не специально.

Джей смутился и убрал «Грача» в кобуру, после чего посмотрел на Вову хитрым взглядом, почти как когда-то, и спросил:

— Ну, и где лекция о том, что меня начали бояться все вокруг, включая Аньку?

— Я тебя не боюсь, псих долбанный. Я просто начинаю думать, что связалась с каким-то маньяком.

— Солнышко, ты просто размякла здесь, в безопасности. И почему-то снова решила, что вокруг почти нормальная жизнь. Если ты подумаешь, то поймешь, что я сейчас был прав.

— Да пошел ты! — Аня вырубила пульты, злобно глянула на Джея и вышла, демонстративно захлопнув створки дверей палаты.

— Ты же специально меня спровоцировал, да? Я был не уверен, но от этой твоей фразы — нельзя так — меня аж заело.

— Можно сказать и так, Жень, можно сказать и так.

— Это называется свалить ответственность на другого, ты в курсе, Вов?