Книга Клан Пекла, страница 108 – Влад Лей, Александр Грохт

— Знаете, г-дин Китано, в древности у ваших предков, японских бандитов-якудза, был обычай, — заявил Тапок. — Когда человек хотел получить прощение своего лидера, ойябуна, он публично отрезал себе ножом палец, заворачивал этот палец в платок и вручал боссу якудза, чтобы босс в свою очередь передал подарок ойябуну. Если тот принимал подношение, то человек считался прощенным. Но если нет, то человек должен был отрезать следующий палец. Число пальцев зависело от величины совершенного проступка. Не хотите попробовать?

Масахи в ужасе взглянул на Тапка, а затем медленно протянул дрожащие руки вперед.

— Нет-нет, я ни в коем случае не настаиваю, — усмехнулся Тапок, — но тогда я должен вас наказать. Я же бандитский босс, не в последнюю очередь благодаря Вам, мои дорогие члены Совета. Решать только вам. Тик-так! Десять секунд на раздумья, больше, увы, я вам дать не могу. Судя по моим датчикам, ваши люди уже на этаже. Сейчас их размажет, но надолго моих сюрпризов не хватит, ведь следом за этими придут другие… Время пошло, г-дин Масахи Китано. Тик-так!

Масахи колебался недолго. Видимо, он тоже знал, что такое обряд Юбицумэ, описанный Тапком. В оригинале отрезались фаланги пальцев, но этот вариант существовал для проступков не слишком большой тяжести. Китано взял все еще протянутый ему рукоятью вперед нож Тапка и в сомнениях огляделся. «Заботливый» Тапок подвинул к нему ногой офисный стул. Масахи Китано затравленно оглянулся на своих сотоварищей, но те лишь молча глядели на него. Мол, а мы что можем?

Собрав все свое мужество, Масахи, глубоко вздохнув, приставил лезвие к мизинцу. Зажмурившись, он нажал на нож, и клинок легко перерезал мышцы и кость, отделив палец от кисти. Кровь брызнула на рукава его делового костюма и разлилась по поверхности стула. Сам Масахи сжал до боли зубы, чтобы не заорать.

— Ты так низко расцениваешь вред от своего поступка для меня, Масахи? — послышался спокойный голос Тапка. — Это оскорбительно!

Масахи, прижавший к груди руку, исподлобья посмотрел на Тапка и нарвался на настолько «мертвый» ответный взгляд, что содрогнулся. Это был не взгляд человека. Наверное, именно таким взглядомсмотрит смерть на свою жертву. Без ненависти, просто видя перед собой труп. Даже если он еще шевелится. Масахи понял — ему уже ничего не поможет. Тапок просто издевался над ним, играл, как кот с мышью.

— Мне надоело ждать, Китано! Твое время для извинений вышло, — заявил Тапок.

Незаметным для глаза движением Тапок выхватил из-за спины свой клинок. Катана (какая ирония, она была когда-то придумана именно предками Масахи) двумя короткими ударами обрубила ему сначала правую, в которой он сжимал нож Тапка, а затем и левую кисть. Те упали на пол, а Китано в шоке уставился на абсолютно ровные срезы на месте своих рук, в середине которых белели срезанные же кости. Тапок, улыбаясь, будто маньяк, наконец-то добравшийся до жертвы, которая умудрялась долго от него скрываться, менторским тоном продолжил:

— Вот этого было бы достаточно. Но ты не понял, Масахи. Вот степень твоей вины. Ты убил моих друзей, мою семь, испортил мою жизнь… Превратил меня в террориста, сделал в глазах общества психом и маньяком, хотя, как оказалось, лишь потому, что я всего лишь отказался от продолжения контракта с тобой. Оно того стоило? — Тапок с укором поглядел на изуродованного им же противника и спокойно, даже равнодушно заявил: