Книга Eques, страница 56 – Александр Грохт

Похоже, единственным путем было оставить часть отряда тут, а часть взять с собой…Оглядываю свое и так поредевшее войско и не обнаруживаю в живых Ромео.

— Лизун, а как Ромео погиб?

— Так это. Он же отдал свой скафандр Ариону, ну и вот…

Я в ярости. Чертовы гады умудряются просчитывать события. Как будто… как будто они знают их наперёд. Так. Стоп. А ведь они их просто напросто наперед и знают. Там же есть этот, д’хис Игорь. И он похоже обладает какими-то способностями к предсказанию.

Как бороться с тем, кто знает все твои действия? Я могу придумать т только одно решение. Действовать хаотично. Настолько хаотично, чтобы даже я сам не знал, когда хаос закончится. И максимально нешаблонно для себя-Воина Дороги, за которого меня явно принимают все НПС.

Вместо ускоренного марша вперед прошу Сату передать Ариону ее Городового, без Меха паренек сейчас будут бесполезен.

Всем отрядом помогаем вытаскивать тела из помещения. И выкладываем их длинным рядочком вдоль. Один труп занимает шестьдесят сантиметров в ширину. Казарма в сто раз длиннее. Тем не менее трупов настолько много, что они, лёжа прям притертые друг к другу, выстраиваются ряд за рядом, занимая по площади столько же, сколько сама казарма. Одна тысяча двести человек. Из них четыреста дети разных возрастов, шесть сотен женщин, остальные старики обоих полов.

Взглядов полных ненависти не слишкоммного, я ожидал куда большего количества. Большинство тут не выжило бы, не вмешайся мы. Но и в заложниках они оказались лишь потому, что мы вообще существовали. Вот такая вот дилемма.Впрочем, решать ее путем агрессии в наш адрес решилась только одна, абсолютно безумная женщина, трое детей которой умерли внутри здания. Выпучив безумные глаза, и скрючив пальцы в форму когтей птицы, она кинулась на мою броню, и полезла вверх, к кабине, в ярости колотя ногами по всем выступающим частям скафандра. Застыв над колпаком, прикрывающим мою голову, она принялась яростно осыпать ее ударами, брызжа слюной и выкрикивая что-то вроде “мои дети! Ты должен сдохнуть, а не мои дети!”. Собственно, я просто смахнул ее с брони, так что ее тело с влажным хлопком врезалось в стену казармы и сползло, пачкая кровавой полосой стену, к прочим трупам. Одним больше, одним меньше.

Я в принципе ожидал, что рано или поздно злобные и ожесточенные люди могут выйти на площадь в целях дать нам в лоб. Но что их будет столько — не предполагал. Больше трех тысяч человек, по сухому подсчету дрона Саты, вышло из арки, увитой плющом и когда-то даже запиравшейся на ажурные металлические створки, теперь уцелевшие лишь в виде ржавых фрагментов на земле и вполне угрожающе пошло к нам.

По логике, мы должны бы сейчас отступить, ведь это не враги, а мирные граждане, и прочие бла-бла-бла. И даже вон, весьма вероятный путь отступления для нас оставлен — вооот тот проход с площади, ведущий хоть и в обход, но вроде как к ратуше. Но сколько ж можно играть по чужим нотам то? Не, не пойдет. Включаю на полную мощь внешние динамики и, максимально угрожающим голосом, рычу:

— Первое же враждебное действие повлечет за собой вашу гибель! Остановитесь!

Толпа замедляется, никто не хочет быть первым, бросившим вызов трехметровой фигуре в доспехе, вооруженной потрескивающим силовым молотом, за спиной которой стоят четверо хорошо вооружённых людей и здоровенный мех.