Книга Kyvernítis, страница 13 – Александр Грохт

Но все, неожиданная атака закончилась, и трое спереди разворачиваются к нам. Сильный удар в грудь — это что-то пушкоподобное на плече последнего из тройки. Ого. Триста урона, и это через мою броню? Мощно. От последовавшего за выстрелом из наплечной пушки града 14.5 я укрылся за развороченным краем броневагона. Вряд ли что-то еще здесь выдержало бы попадание тяжелого пулемета.

Бляяямс! На уровне моей головы в броне возникает отверстие толщиной с большой палец. Прошу заметить — с большой палец в броне. Что то прошило толстенную легированную сталь с пугающей легкостью и лишь чудом не угодило мне в шлем. На секунду выглядываю — вся тройка оставшихся в живых смешается ко мне. Похоже, что они реально планируют зажать меня тут и просто расстрелять, подойдя на удобную позицию. Не, играть в эти игры мне сейчас неохота. Можно было бы попробовать посоревноваться, кто более крутой тактик — их тройка или моя, но ….

Выхожу прямо под град пуль, которые просто рикошетят от нагрудника и шлема “Хускарла”. Да, какой-то небольшой урон пролетает, но это не критично. Черт с ними с боеприпасами, когда еще эти придурки так подставятся. Пушка оказывается в руках, жужжит механизм подачи снарядов, и четыре ствола плюют длиннющей очередью на шестьсот выстрелов. Все. Заходи не бойся, уходи — не плачь. От двух из троих остались в основном ноги брони, остальное напоминало месиво, третьему я постарался оставить целым торс, так что голова, руки и левая нога валялись фрагментарно, а торс был цел, так что можно было снять трофейную пушку и идти обратно.И тут за моей спиной грохнуло. Что ж, похоже, что драка начнется чуть раньше, чем мне бы того хотелось — источником этого грохота может быть только одно — проломленная бронестенка вагона. А значит, уже через минуту или две на свободе будет мистер Гектор, злой как черт и опасный как полк солдат в ээкзоскелетах.

Когда мне рассказывали про него, я все больше рисовал в башке образ какого-то орка из фэнтези, полуголого и с не знаю, топором что ли. Реальность была куда прозаичнее. Из дверей вагона сначала вырвалась металлическая клешня с гидроусилителями, легко расширяяпробитое отверстие, а вслед за ней полезла как минимум четырехметровая туша человека, закованного в мощные, хоть и странноватые силовые доспехи. Нечто подобное я видел у Шамаила в Таренте, но эти были куда массивнее, увешаны всевозможным оружием и покрашены в черно-красно-золотую гамму.

Покинув вагон, он выпрямился, и его взгляд сфокусировался на мне. Да уж, на рожу со времен лаборатории он изменился, и изменился в худшую сторону. Выпирающие надбровные дуги, нависающие над глубоко посаженными маленькими темными глазками, вытянувшаяся вперед челюсть, расползшийся в стороны нос с вывернутыми наружу ноздрями, плотный шерстяной покров на голове и большей части лица. И шрамы. Один пересекал весь лоб, второй шел от уголка левого глаза вниз, через рот и утопал где-то в шерсти. Трети, как экзотический пробор, рассекал напополам шевелюру на голове и уходил за ухо. Все три были очень грубо заштопаны в те времена, когда были еще ранами, превратившись в уродливые красно-фиолетовые желваки.

Во взгляде читалось не так что бы мало интеллекта, но преобладала там злоба и желание драки. А когда он увидел, как ко мне подошел Макс, то взревел во всю глотку не хуже паровозной сирены: