Книга Kyvernítis, страница 73 – Александр Грохт

Глава 19. Мистика и договоры

Тяжелейший удар об землю чуть не выбивает меня из сознания, и вышвыривает Макса на пол, впрочем, не обрывая его коннект с боевой машиной. Мы даже не пытаемся встать, Макс делает неожиданное— прям из положения лежа активирует прыжковые двигатели, отправляя нас в продольный полет вдоль земли. Очень неприятно воет ветер. Стоп. Ветер? Вот черт. Последний выстрел сорвал полностью и бронирование, и армостекло с рубки, и теперь хватит любого выстрела, чтобы нас просто испарило — мощности оружия боевого робота несопоставимы с мощностью пехотного.

Что делать то*? Покинуть меха? Но это не город, в чистом поле я долго не проживу. Да, если повезет и сумею добраться до его брони — сделать мне этот гигант не сможет ничего, рук то у него нету. Пока я раздумываю, прием Макса доносит нас прямо до цели. Метров за двадцать он вырубает один из двух двигателей, так что нас закручивает. И стотонная машина делает “подсечку” второй такой же, отправляя ее на землю. Броня на нашей левой ноге прогнулась, —часть мимомерных мышц порвалась. Но это уже не важно. Враг ошеломлен падением. И у него нет рук. Прыгая на погнутой ноге и подволакивая неисправную вторую, я наконец то нависаю над кабиной чужого робота над рубкой противника. А после — начинаю мерно долбить рукой с излучателями перед собой, срывая броню с колпака перед командной башней.

Трех ударов хватает, чтобы рассчитанная не на один десяток попаданий оружием броня треснула, а еще два удара окончательно отрывают лист, и уже мой ствол смотрит прям в лицо врагу. В этот миг рубка боевой машины вскрывается и в огненном всполохе спасательная капсула отлетает строну. Летит она правда совсем недалеко, принудительно падая на землю. Навожу стволы двух лазеров на нее, и жду.

Через пару мгновений капсула вскрывается, и с поднятыми руками из нее появляется Юрий. Все. Дело сделано. Благодаря мастерствувторого, да нет, какого второго — основного пилота-киберпса и просчету противника мы победили. Осталось понять, что делать с поверженным врагом. Понятное дело. Что его мех и этот теперь мои, было бы еще хоть сколько-то проку от этого.

Выстрелить что ли? Вот честно, я на эту оборону потерял просто кучу времени, при том что ценность для миссии — ноль. Ладно, посмотрим, что предложит бывший генерал, помимо своей сомнительной верности мне в качестве компенсации за сохранение своей жизни. Я конечно же с ним договорился, но соблазн случайного замыкания в поверженной руке слишком велик.

Вылезаю из ставшей ненадежной защитой кабины Лесного Волка, причем прыжком прямо вниз, на лету облачаясь в “Хускарл”, и приземляюсь, гася инерцию полусогнутыми ногами. Юрий впечатлен. Подозреваю, что так он точно не умеет. Широко шагая, подхожу к нему, не сводя, впрочем, ствола пистолета-пулемета с фигуры с поднятыми руками.

Когда я оказываюсь в трех шагах, Юрий опускается на одно колено и произносит формулу признания поражения и предложения верности. Хм, видимо таков ритуал. Ладно. С сомнением смотрю на него.

— Скажите, генерал, в сами вы как оцениваете свою верность, высоко?

— Гм. Интересный вопрос. В полтора батальона солдат, еще два копья боевых роботов и четыре завода по производству боевых машин старого образца. Полностью работоспособных и с линейками производства. Вот так я ее оцениваю.