Книга Кавказский рубеж, страница 45 – Михаил Дорин

Для них вертолёт был событием и праздником. Как будто мы вестник с большой земли.

— Давай поприветствуем, — предложил я, и Беслан показал, что готов уступить мне управление.

Я за секунду перехватил управление, мягко отклонил левую педаль, чуть дал ручку влево, потом вправо.

Тяжёлая машина грациозно качнулась с борта на борт, как бы «помахав крыльями». Внизу дети восторженно запрыгали. Но одних маханий мало.

— Сделаем «воронку», — спокойно произнёс я, и Беслан с интересом повернул голову в мою сторону.

— Саныч, они такого тут точно не видели, — улыбнулся Аркаев.

Хоть у нас и Ми-8, но «воронку» можно и на нём показать. Я снизился над деревней и приготовился несколько раз завращаться.

Внизу, на широкой поляне возле школы, снова была рассыпана детвора. Выбрал ориентир — одинокое раскидистое дерево в центре поляны, вокруг которого носились дети.

Я плавно отклонил ручку управления от себя и вправо. Крен на авиагоризонте достиг 30°. Тут же взял ручку управленияна себя. Правую педаль отклонил одновременно и начал создавать нужный угол тангажа.

Ми-8, повинуясь воле рук, накренился и, вместо того чтобы лететь прямо, начал скользить боком, описывая дугу.

— Во, пошло боковое вращение, — прокомментировал я, когда вертолёт начал крутиться над деревней.

Сложность в этом манёвре в том, что нужно удерживать ручкой управления угол тангажа постоянным.

Один круг сделали. За ним ещё один.

Прямо перед остеклением кабины застыло то самое дерево и фигурки детей. Дома, заборы, горы теперь на заднем плане.

Дети, которые только что бежали, встали как вкопанные. Они задрали головы, рты открыты в немом крике восторга. Им казалось, что огромная стрекоза смотрит прямо на них своими стеклянными глазами-кабинами и кружит, не сводя взгляда.

Один мальчишка сорвал с головы кепку и с размаху кинул её вверх, не в силах сдержать эмоции. А потом начал прыгать, размахивая руками, как ветряная мельница.

— Красота! — выдохнул Беслан.

Я сделал полный оборот, удерживая дерево в перекрестии бликов на стекле, а затем плавно вывел ручку в нейтральное положение. Земля качнулась и встала на место. Горизонт выровнялся.

— Ладно, хватит лирики. Площадка… вон видишь ровную поверхность недалеко от вершины? — сказал я и вернул управление Беслану.

— Вижу, — Беслан подобрался.

Мы сделали вираж, заходя в створ ущелья так, чтобы ветер дул нам в лоб, облегчая гашение скорости.

— Параметры в норме. Обороты девяносто пять процентов. Скорость гасим, — диктовал я, поглядывая на приборы.

Как говорится, лучше потерять любимую девушку, чем обороты несущего винта. Ну или двигателя.

Беслан начал строить заход. Это была классическая малоскоростная глиссада. Вертолёт, задрав нос и подставив брюхо потоку, медленно, словно крадучись, сползал к намеченной точке.

— Шаг прибери, не вспухай. Теперь держи, — спокойно подсказал я.

Площадка была впереди. Ветер не слабый, Ми-8 слегка бросает из стороны в сторону, но мощности достаточно.

— Высота 40 относительно площадки, — быстро пересчитал я показания высотомера.

В блистере я видел, как стремительно приближаются камни и жёсткая трава площадки. Мы приближались к Земле. Я видел каждый валун, каждый кустик.

Беслан начал подходить к площадке. Скорость 60, но до площадки ещё несколькосотен метров.

— Продолжай снижаться. Не пережимай правую педаль, — подсказывал я