Книга Кавказский рубеж, страница 69 – Михаил Дорин

— И будь аккуратнее, — прозвучал бархатный женский голос.

— Спасибо, доктор, — услышал я голос ребёнка.

Я шагнул внутрь. В центре комнаты, у большого стола, заваленного коробками с медикаментами, стояла Тося, а к выходу шёл мальчишка с перевязанной рукой. Он улыбнулся мне и прошмыгнул в коридор.

Тося же продолжала торопливо укладывать индивидуальные перевязочные пакеты в большие брезентовые сумки с красными крестами. Её волосы выбились из-под косынки, а на лбу выступила испарина.

Она вздрогнула и резко обернулась. В её руках звякнула стеклянная банка с пинцетами, а лицо налилось краской.

Увидев меня, она поспешила ко мне, но тут же остановилась. Взгляд её больших голубых глаз скользнул по моему лицу. Затем опустился ниже, смотря на разгрузку, оттопыренную магазинами, на автомат, висящий на груди и на кроссовки. Она всё поняла мгновенно.

— Так не одеваются для патрулирования или учебного полёта, — тихо сказала Тося.

Она выдохнула, и краска схлынула с её лица, оставив его бледным, как больничная простыня.

Я кивнул и подошёл к ней ближе.

— Мне бы пару лишних ИПП, если есть, — сказал я, стараясь говорить спокойно.

Она смотрела на меня с дикой смесью страха и какой-то обречённой гордости. Её губы дрогнули, но она не заплакала. Не в первый раз она провожает меня «на работу».

Тося судорожно вздохнула, повернулась к шкафу и сгребла горсть упаковок. Она подошла вплотную и начала рассовывать пакеты в свободные карманы моей разгрузки. Руки её не дрожали, когда пальцы касались ребристых боков магазинов.

— Вот. Жгут я тебе положила американский, он лучше держит. И вот это возьми.

Тося достала из кармана халата два чёрных свёртка и с силой втиснула их мне в нагрудный карман «лифчика».

— Обязательно держи это рядом. Это новые, экспериментальные. Оказывается, предназначалось грузинам, но каким-то образом попало сюда.

Я автоматически перехватил один из свёртков, чтобы поправить его, и замер.

На ладони лежал непривычный розовый резиновый жгут Эсмарха, который на жаре слипался, а на морозе лопался. Это была широкая нейлоновая стропа с пластиковым воротком-палочкой и фиксаторами на «липучке».

— Кровоостанавливающий турникет. Современный, тактический, — произнёс я.

— Ты,похоже, с такой штукой знаком, — выдохнула Тося.

Меня словно током ударило. Я помнил такие штуки. В моём будущем, откуда я родом, они появились массово только в двухтысячных, во время совсем других войн. А здесь, в июне девяносто первого, они уже лежат в санчасти полка в Гудауте.

Я повертел турникет в руках. Чёрный прочный пластик, качественная стропа, продуманная система фиксации времени наложения.

— Сказали, держат артерию намертво, можно одной рукой затянуть. Саш.

Я спрятал турникет в карман. Эта вещь реально могла спасти жизнь, если руку или ногу перебьёт, и помощи ждать неоткуда.

— Спасибо. Вещь нужная.

— Да… Не вздумай там геройствовать попусту. Тебе ещё… в общем, в полку у тебя молодых куча.

— Я ж заговорённый, Тось. Ты же знаешь, — криво усмехнулся я и на секунду накрыл её холодную ладонь своей.

Я поцеловал жену, развернулся и вышел из кабинета быстрым шагом.

С заполненным «лифчиком» я занял своё место, привычно ввинчиваясь в тесное время Ми-24. Здесь пахло так же, как и в любой другой боевой машине за последние двадцать лет — разогретым металлом, авиационным керосином, старой кожей и мужским потом.