Книга Сирийский рубеж 3, страница 10 – Михаил Дорин

Басиль ещё раз посмотрел на Тоню и отошёл от окна.

— Береги себя, друг. И можешь за неё и других раненных не волноваться. Здесь за ними присмотрят. Мир тебе! — попрощались мы с Басилем Асадом, и он ушёл вместе с охраной.

К вечеру нас с Кешей вернули на аэродром. Только уже не на площадку рядом с Маарет-Эн-Нууман, а в Тифор.

Поспать в вертолёте не удалось, а вот на базе нас уже ждало командование в лице Мулина и командира смешанного полка Бунтова Леонида Викторовича.

Антон Юрьевич уже ждал всех лётчиков в классе постановки задач. Проверял чуть ли не по списку. Похоже, что начинает нарисовываться большая операция.

Тобольский сидел за столом и просматривал фотопланшеты.На них были снимки техники и установок комплексов ПВО. Судя по местности, это была провинция Идлиб.

— Всё серьёзно? — спросил я.

— Более чем. Чагаева ждём. Сказали прилетит и лично всё расскажет. У меня ощущение, что командование восприняло удар по госпиталю, как личную пощёчину. Пока вас не было, все рвали и метали, — покачал головой Олег Игоревич.

Что может нам сказать Чагаев, я понятия не имел.

— Товарищи офицеры! — скомандовал Мулин, когда в дверях появился Василий Трофимович в сопровождении замполита нашего контингента и командира смешанного авиационного корпуса.

— Товарищи офицеры, прошу садиться, — дал команду Чагаев, и все заняли свои места.

Мулин уступил место за трибуной командующему, а сам сел недалеко от меня.

— Не самый хороший день, а точнее дни, товарищи. Несём потери как в технике, так и в людях. Это плохо, — прошёлся вдоль доски Василий Трофимович.

Пока он подбирал слова, мне на ухо зашептал Тобольский.

— Работу с Ка-50 сказали заканчивать. Эту неделю, и всё. Я ещё даже акт не видел.

— Так мы его сами писать будем, — поправил я Олега Игоревича.

Внутри класса становилось жарко. Дышать уже было тяжело, но Чагаев продолжал громко говорить перед публикой.

— Мне нужно знать, какие есть ещё проблемы с ранеными? Всё им хватает.

Мулин поднялся с места и доложил.

— Товарищ генерал, в Университетской больнице Аль-Асад есть наши. Им нужна транспортировка в Союз, а ближайший борт…

— Завтра. Раненные полетят в Союз на моём Ту-134. Я же буду с вами здесь. Пришло время закончить с подпиткой нашего противника со стороны Турции.

Мулин сел, а Чагаев подошёл к карте.

— Теперь о главном. Как и планировалось раньше, мы будем высаживать десант на границе. Задействована будет практически вся авиация. Поэтому готовьтесь.

В словах «почти вся» было кое-что непонятное. Поэтому я и Тобольский смотрели на Чагаева, ожидая пояснения.

— И вы тоже. Ка-50 будет участвовать. Чтоб… прям ответить по максимуму! — громко хлопнул он по столу.

Грохот от удара по столу Чагаева был сродни гонгу. Если честно, ощущение такое, будто генерал армии дал старт чему-то масштабному. Вот-вот должны мы будем идти на борт, запускаться и выруливать на исполнительный старт для взлёта. На фермах подвешены блоки НАР, управляемые ракеты, а пушки полностью заряжены…

Всего один раз в жизни я испытывал, что-то подобное. Когда началась… но это всё было в прошлой жизни.

Василий Трофимович вновь замолчал и оглядел всех присутствующих. В коридоре послышались тихие шаги. В дверях появился знакомый мне человек.

Тот самый представитель КГБ, который был с Игорем Сопиным на базе в Тифоре.