Книга Сирийский рубеж 3, страница 14 – Михаил Дорин

— Богат на события. Присаживайся, Сан Саныч, раз не хочешь спать, — предложил комэска мне сесть.

— Вам смотрю тоже не дают спать. В чём дело, командир? — спросил я.

— Ни в чём. Я про операцию поговорить хотел. Как ты думаешь… — сменил тему Тобольский, но я его перебил.

— Олег Игоревич, не переключай канал. Ночью в беседке и с Мулиным ты мог бы только поспаринговаться. Чего он от тебя хотел?

Тобольский затушил только что начатую сигарету и повернулся ко мне.

— Скоро я уеду. Как только закончим с Ка-50, меня отправляют домой. Формально — по личным обстоятельствам.

— А не формально? — спросил я.

Тобольский посмеялся, но увиливать не стал.

— Давай посчитаем. Только за сегодня два Ми-28 выведено из строя, один Ми-8 уничтожен. Причём вся операция выполнялась под моим руководством. Добавь к этому уничтоженный Ми-28 в результате аварийнойпосадки в районе Хама и не самые хорошие отношения с… гражданином Мулиным. Получается много причин для поездки домой. Да и неудобен я для Антона Юрьевича.

Не самое правильное решение убирать опытнейшего лётчика и командира в такой момент. Ещё неизвестно кто придёт на смену Олегу Игоревичу.

— Так что… как-то так, Саша. А сейчас пора спать, — показал мне Тобольский на вход в здание высотного снаряжения.

Сразу я не пошёл, а остался ещё пару минут посидеть и подумать. С такими перестановками о надёжности управления говорить сложно.

Утром после постановки конкретных задач началась подготовка к перебазированию. Колонна топливозаправщиков выдвинулась раньше, а техсостав был в готовности по команде загрузиться в вертолёты и лететь на назначенную площадку подскока. Как-никак, а с Тифора работать неудобно и слишком далеко.

— Пока что нет ясности, когда мы будем работать. Нет понимания, когда вообще начнётся операция, — негодовал Тобольский, собрав всю нашу группу в ангаре с вертолётами.

Ми-28, как и Ка-50, хранили в арочных укрытиях. Всё же, «мышонок» точно такой же дорогой и пока ещё экспериментальный вертолёт. Пусть Ми-28 уже и понюхал пороху большой войны.

Я прошёлся вокруг Ка-50, поглаживая вертолёт по фюзеляжу. Были видны заделанные пробоины, а сам борт, казалось, уже в предвкушении вылета.

— Сан Саныч, как насчёт попробовать новые ракеты? Мы модифицировали «Вихрь», — объяснял мне инжененр-испытатель, подойдя со спины.

— Когда вы только успеваете! «Вихрь» ещё сам по себе новая ракета. А вы уже новую «пилите», — ответил я, проверив, как закреплены ракеты на точках подвески.

Тобольский ходил рядом со своим вертолётом, смотря на него влюблёнными глазами. К изделию В-80 он явно «прикипел душой». Жаль, что от концепции с одним лётчиком придётся отойти. Но нам нужно настоять на том, чтобы появилась двухместная машина Ка-52.

Так время и пролетело до заката солнца. Всё это время я держал рядом с собой снаряжение и автомат. А также Кешу, который никак не хотел поверить, что в этой операции я буду один. Петрову почему-то не нашлось места на Ми-28, поскольку экипажи были штатные. Иннокентий же летает в 90% случаев со мной.

Сидя на ящиках рядом с вертолётом в глубине арочного укрытия, я уже начал засыпать. В этот момент и поступила команда.

— Сан Саныч, воздух команда была! Все летим на новую площадку, — прибежал меня будить Рубен.

— Понял. Название и координаты площадки дали? А то будем как слепые котята искать её в темноте, — спросил я, надевая шлем.