Книга Сирийский рубеж 2, страница 18 – Михаил Дорин

Антонина подскочила следом.

— Подожди! А как же осмотр? У тебя самого-то как с глазами?

— Всё в порядке. Не переживай.

— Да постой же ты, — сказала Тося, перехватив меня за руку. — Не говори Петрову, что я тебе рассказала про глаз. Иначе я подругу подставлю. Она со мной по секрету поделилась своими переживаниями. Пообещай мне.

— Хорошо. Обещаю, за поцелуй, — улыбнулся я подмигнув.

— Это шантаж!

Антонина привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку.

— Слабовато как-то будет, — усмехнулся я.

— Ой, всё! Ты вроде бы уходить собирался, — произнесла Тося и подтолкнула меня в спину. — Капли не забудь закапать. У Петрова возьмёшь.

До самого вечера я лежал в палатке и отдыхал. Никаких вызовов и встреч. Только тихое сопение, жара, и стук шашек в нардах.

Именно этот стук и побудил моего друга и штатного оператора сыграть со мной. У Иннокентия откуда-то появилась уверенность в том, что он сможет меня обыграть в нарды. Зря.

За поединком наблюдала вся палатка. Хотя это выглядело скорее как матч дворовой команды с чемпионами мира.

— Кеша, вот ты куда открыл эту дырку? — спросил у Петрова Занин, видя, что тот ходит неправильно.

— Вася, это тактика, стратегия и уловка в одном лице, — потирал руки Кеша.

Тут же я выбросил гош на четвёрки и закрыл эту дырку.

— Я ж тебе говорил, — похлопал Занин Петрова по плечу.

— А чего тогда сам так не играл? — возмутился Кеша, бросая кости.

Выпали тройка и пятёрка. Если правильно Кеша походит, то у него есть возможность избежать «домашнего марса» в конце этой партии.

— Да вот сюда. Ну! Кеша ты Кеша, — покачал головой Лагойко.

— Что Кеша? Ну что, Кеша?! У меня всё схвачено.

Так и продолжал думать Кеша, что у него «всё пучком», пока у меня не осталось четыре шашки до победы. Правда, стояли они на пятой точке. То есть, нужен был гош, чтобы сразу всё закончить.

— Может сдашься? — предложил я почётную капитуляцию Кеше.

— Нет. Очередного«домашнего марса» не будет, — проворчал Кеша.

— Ладно, — ответил я и бросил кости.

Выпало две шестёрки. На этом партия была выиграна.

— Что у нас со счётом? — спросил я.

— Общий счёт игры 0:7 не в пользу Иннокентия Петрова. Мда, были у его шансов возможности! — сказал Лагойко, пародируя Котэ Махарадзе.

Я протянул Кеше руку, и он её пожал, но не спешил отпускать. Наклонился ко мне ближе.

— Саныч, вот в чём секрет? Научи так играть. Я ж тут сижу, думаю, а всё равно ты выигрываешь.

— Думать надо меньше, а соображать больше. Вот как в полёте. Ты там отрабатываешь быстрее электронно-вычислительной машины. Так и здесь старайся, — ответил я.

В палатку заглянул сирийский солдат.

— Майор Александр Клюковкин, здесь? — спросил он на арабском.

— Да. Что случилось? — поднялся я с кровати.

— Вас ожидают в штабе.

Только начал привыкать к тому, что никуда лететь не надо. Но ещё не факт, что мне и сейчас прикажут подниматься в воздух.

На улице уже стемнело. Вертолёты мы ещё вечером перегнали на другой участок дороги, где их уже взяли под охрану советские солдаты.

Я посмотрел в сторону Голанских высот. Прошлой ночью было видно большое зарево, слышались выстрелы и грохот взрывов. Сейчас было не так громко, но война ещё шла. Шумели проезжающие машины и техника, светя фарами, а в небе на удивление не был слышен свист винтов вертолётов.

Солдата я отпустил, а сам пошёл к штабу. На входе меня встретил Казанов.