Книга Сирийский рубеж 2, страница 79 – Михаил Дорин

Понятно, что это не его «хотелки», но местные порядки начинают напрягать.

— Понял. Наблюдаю место стоянки, — ответил я, проруливая мимо флагштоков.

На них и флагов-то не было. Наверное, командование базы хочет как можно лучше встретить нашего командующего ограниченным контингентом.

— Флагштоки есть, а флагов нет, — заметил Виктор.

— Не подготовились, — ответил Кеша.

— 202-й, поправка. Вам стоянка рядом с нашими Ми-8. Рулите к третьему вертолёту, затем разворот…

Дальше я уже и слушать не стал и продолжил рулить в сторону МиГ-23. Думаю, что местное командование в состоянии встретить нас в любом месте.

Развернувшись рядом с бетонными укрытиями, я дал команду экипажу на выключение двигателей.

Винты постепенно остановились, и только сейчас я смахнул с лица пот.

— С прибытием, 202-й, — услышал я в эфире пожелание от диспетчера.

— Да ну вас, с вашим прибытием! — крикнул Кеша от расстройства, снимая с головы шлем.

— Будет тебе, Кеша. Первый раз что ли, — ответил ему Виктор.

— Да надоело! Как не приеду в Сирию, нас сразу хотят грохнуть. Автобус взрывали, гостиницу таранили, в самую задницу засовывали. Ещё и мой рюкзак скомуниздили!

— Опять?! — хором спросили мы с Витей.

Дверь в кабину открылась, но именно в этот момент Кеша решил по-своему отреагировать на сложившуюся обстановку.

— Снова! И знаете что, я буду жаловаться. До самого генерального секретаря Сирийской Коммунистической партии дойду!

— Да уймись, Джонридович! — слегка повысил я голос на Кешу, когда увидел вошедшего.

Эмоции Иннокентия совпали с появлением в дверях генерала Чагаева. Видимо Василий Трофимович решил нам что-то сказать, но ему просто некуда было вставить слово.

— А что, есть такая партия, товарищ Петров? — спросил Чагаев.

— Эм… никак… ой! — попытался быстро подняться с места Кеша, но ударился головой.

— Сиди-сиди, сынок, — положил ему на плечо руку генерал.

Иннокентий сглотнул, а я в это время встретился взглядами с уставшим Чагаевым. Генералвыдохнул, утирая платком вспотевший лоб от пота.

Его руки были в пыли, а сам он слегка испачкался. Похоже, что он помогал забраться нашим парням в грузовую кабину.

— Что с Ми-28? — спросил Василий Трофимович.

— Был взрыв. Там нечего брать с него, — ответил я.

— Понятно. Готовьтесь к вылету. Закончим здесь и полетим в Хмеймим, — дал команду Чагаев и вернулся в грузовую кабину.

Пока бортовой техник открывал сдвижную дверь и устанавливал стремянку, к нам заглянули Рубен и Рашид. Дождавшись, когда «высокие чины» выйдут из грузовой кабины, только потом Рубен начал рассказывать о произошедшем.

С ребят ещё сыпался песок, а лица были грязные.

— Первый пуск, второй, третий… потом устал считать. Тут я вираж, боевой разворот, горка, пикирование. Шажочек вверх, педалька вправо…

В общем, из рассказа Хачатряна ничего не было понятно.

— А ты Рашид, что видел? — спросил я.

— Я… эм… да то же самое, командир, — махнул он рукой.

Придётся поговорить с ними, когда они отойдут от полёта. Мы начали выходить из вертолёта.

Рубен с трудом вылез на бетонку аэродрома, поскольку нога у него была повреждена. Конечно, он в этом не признавался, но хромал он явно.

— Это я палец натёр, Сан Саныч, — говорил он, прихрамывая по пути под навес.

— Ещё скажи, что когда бежал к вертолёту.

— Мамой клянусь, бежал! Быстро бежал. Вон, Рашида спросите. Он рядом бежал!