Книга Сирийский рубеж, страница 118 – Михаил Дорин

Но я так и не услышал доклад от Вани Зелина.

— 4-й, 1-му на связь, — запросил я, оглядываясь по сторонам.

— П… поонял. Я подбит, — нервно доложил Иван.

— 7-й, 101-му, готовься забирать, — дал я команду сирийскому экипажу Ми-8.

Ответа не последовало.

— Ло…тор… не в работе. К нам… — сквозь помехи пробивался голос Занина.

Вертолёт моего ведомого Ивана Зелина следовал в сторону южной части буферной зоны. Из правого двигателя шёл серый дым, но Ми-28 Ивана и Шамиля медленно следовал из района работы.

— 2-й, 1-му, на связь, — запросил я Василия Занина.

Но и здесь всё тихо. А Зелин всё замедляется.

— Дотянешь? — спросил я, отклоняя ручку от себя и следуя к ведомому, чтобы прикрыть его.

— В редуктор попали. Иду на вынужденную. Надо нас… подбирать, — ответил Зелин, который сейчас работал в поте лица в кабине.

Пока я догнал Ивана, он уже снизился к земле, подняв огромное облако пыли.

— Покидаю вертолёт, — доложил он.

— Понял. 7-й, 101-му на связь, — повторно запросил я экипаж ПСО.

И тут из-за сопки показался горящий Ми-8. От него в стороне летели два АН-64 «Апач». Наш вертолёт ПСО крутило во все стороны, и он быстро снижался. У них прямо по курсу была сопка.

Шансов у ребят не было. Вертолёт рухнул. От удара произошёл взрыв и вверх взвился огненный столб.

Но два Апача продолжали следовать в район посадки Ми-28.

— Атакую, — произнёс я, стреляя из пушки по первому вертолёту.

Хоть дальность и была большой. Снаряды не достали до ближайшего АН-64.

Следом летел и третий «Апач». За ним следовал и вертолёт Занина, который пытался атаковать противника и управляемыми ракетами, и огнём из пушки.

— Кеша, наводись! И атакуй! — громко сказал я.

Нельзя подпустить эту пару к севшим на вынужденную Зелину и Керимову. На индикаторелобового стекла моментально высветилась зона встреливания. Я развернул вертолёт и вышел в левый борт первому Апачу.

Дальность почти 4 километра. Уйти Апачу будет сложно. А если и сможет, то не подойдёт близко к нашему Ми-28.

— Пуск! — самостоятельно пустил ракету Кеша.

«Атака» устремилась к цели, но АН-64 смог выполнить манёвр и скрыться за сопкой. Второй устремился следом.

И тут в зеркале заднего вида я увидел ещё один. Такой же Апач, как и все. Только он на предельной дальности стрельбы из пушки.

— 1й, за тобой. Маневрируй! — подсказал мне Занин.

Тянуть вертолёт вверх нельзя, а вправо не успею. Только влево и вниз.

Опустил нос и продолжил разворот. Дыхание стало чаще, во рту уже давно пересохло. И даже пятой точкой уже ждёшь, что вот-вот по хвостовой балки пройдёт очередь из пушки 30 калибра.

Но противник не стрелял в меня. Я не интересовал почему-то последнего из звена новейших американских вертолётов.

Только я развернулся, как экипаж Апача наклонил нос и выпустил очередь по севшему на вынужденную Ми-28. И так же ушёл на юг за остальными, не сбавляя скорость.

Последнее, что я заметил — на борту была нанесена эмблема в виде змеи. Её было невозможно не разглядеть.

Вертолёт на земле загорелся, а в клубах огня и дыма я не сразу рассмотрел наших товарищей.

— 452-й, я 101-й, нужна эвакуация. Два сбитых у нас, — доложил я через ретранслятор.

— Повторите, 101-й. Вас плохо принимают.

— Вертолёты сюда давай! — крикнул я в эфир.

И сразу всем всё стало понятно.

В этот момент я увидел, как внизу медленно отползают от вертолёта Керимов и Зелин.