Книга Сирийский рубеж, страница 87 – Михаил Дорин

— Садимся! — крикнул в эфир Зотов

Самые сложные мгновения моей работы. Можно летать в сантиметрах от земли, и не разбиться. Можно напролом лезть через боевые порядки противника, и проскочить, отделавшись лишь пробоинами в фюзеляже. Даже можно спокойно переносить безденежье, бюрократические перегибы и маразм единичных представителей начальства.

Но смотреть на горящий вертолёт, зная, что там твой однополчанин и товарищ — тяжело. А самое печальное, что ты в этот момент ничего сделать не можешь.

Горящий вертолёт уже у самой земли. Мгновение, и он грубо упал на песчаную поверхность сирийской пустыни. Вокруг него тут же возник огромный столб пыли. Сквозь завесу пробивались языки пламени, а сам вертолёт продолжал медленно двигаться и через пару секунд остановился.

— 2-й, отходи на восток и жди. 4-й, прикрывай, — дал я команду Зелину, который был справа от меня.

— 103-й подбит и сел на вынужденную. 103-й подбит и сел на вынужденную, — в эфир докладывал Занин, пока я разворачивал вертолёт.

Второй Ми-24 отвернул влево и пустил залп НАРов по той самой сопке, откуда был пуск. Следом начал работать из пушки и Ми-28 Зелина.

Рафик Малик в это время продолжал куда-то наносить удары, но так и не появился рядом с нами.

— Вазим, Сардару в готовность. Надо забирать и быстрее, — сказал я бортовому технику.

Вазим отклонился назад и буквально кувырком ввалился в грузовую кабину. Я быстро начал снижаться.

Да, мы рискуем людьми на борту, но иначе шансов выжить у ребят нет.

Ми-28 уже почти весь объят пламенем. Пыль постепенноначала оседать, и у нас получилось разглядеть кабину.

— Вижу! Один вылез, — радостно объявил Кеша.

Начинаю гасить скорость. Земля уже близко. Пыль накрывает наш Ми-8, и вертолёт Горина пропадает из виду.

Секунда, и стойки шасси касаются поверхности. Вижу, как из грузовой кабины выбежали сирийцы, чтобы вытащить наших ребят.

Опять тянутся секунды, словно часы. Но есть надежда, что парни выбрались. Пускай переломанные и с ожогами. Заживёт! Главное, чтобы живые.

Пыль оседает, и я наблюдаю, как одного из ребят несут. Разглядеть его сложно. Второго тащат под руки. Это Валера Зотов и его состояние можно оценить как нормальное.

— Есть! — услышал я крик Вазима, как только сдвижная дверь захлопнулась.

Я поднял рычаг шаг-газ, начиная отрывать вертолёт. Только колёса оторвались, отклонил ручку от себя и о пустил нос. Ми-8 начал набирать скорость. Только прошли переходный режим, сопровождаемый небольшой тряской, как я отклонил ручку вправо и начал уходить в сторону Дамаска.

— 312-й, 101-му, — запросил я Олега Печку, который ещё работал нашей «крышей» и ретранслятором одновременно.

— На связи, 101-й.

— Забрали экипаж 103-го. В столицу летим.

— Понял вас. Команда от первого… зачистить площадку, — передал Олег мне поручение.

Это означало, что Ми-28 нужно уничтожить.

— 4-й, атакуй борт 3-го, — передал я команду Зенину.

— Принято.

Оставшийся Ми-28 отработал по горящему вертолёту, разрушив его полностью. Вряд ли там хоть что-то останется целого. Ответчики системы «свой-чужой» мы сняли ещё в Союзе.

Спустя несколько минут вся наша группа собралась в единый строй.

Занин летел сзади и справа от меня, а вокруг нас Ми-24. Вернулся к нам в «стаю» и Малик. И в глубине души этот факт был мне безразличен.