Книга Афганский рубеж 4, страница 116 – Михаил Дорин

Углов встал с места и подошёл к заместителю командующего. Он что-то начал ему шептать. Из сказанного я разобрал несколько слов.

— У нас было указание по товарищу Клюковкину.

— Было, — громко ответилгенерал.

— Нарушил, пускай отвечает.

— Ответит.

Тут Углов понял, что его шептания ни к чему не привели.

— Товарищ генерал, вы же понимаете…

— Понимаю. Всё понимаю. А ещё вам напоминаю, что тут решение принимаю я, — посмотрел заместитель командующего на полковника.

— Так точно, — смирился Углов и сел на место.

Генерал встал из-за стола, взял в руки стопку документов и пошёл по направлению ко мне. Он вновь надел очки, перебирая в руках листы.

— Рапорт полковника Веленова. А этот командира бригады спецназа, который написал на моё имя бумагу. За ним начальник оперативной группы ГРУ в Кабуле и заместитель начальника оперативного отдела. Я уж не говорю о том, какие у вас заслуги в прошлом. Что мне с этим делать? — потряс передо мной бумагами заместитель командующего.

— Примите решение, товарищ генерал, — ответил я.

— Вот что, голубчик. На что вас представлял генерал Целевой?

— Орден Красного Знамени, — быстро сказал я.

— Пока забудьте о нём. За низкий контроль над личным составом вас накажет командир полка. Эскадрилью Клюковкина мы снимаем с ночных операций «Завесы». Определите сами, Юрий Борисович, кто из экипажей будет выполнять их задачи.

— Есть. А чем же тогда нагрузить 6-ю эскадрилью? — спросил Веленов.

— Пускай работают в интересах отряда спецназа. Перевозки, эвакуация, прикрытие. Этого будет достаточно. Вы свободны, майор, — произнёс генерал и пошёл за стол.

Я выпрямился, надел фуражку и приложил правую руку к виску.

— Можете идти, товарищ майор, — сказал генерал, но у меня был ещё один вопрос.

— Товарищ генерал, разрешите вопрос.

— Не нужно. Ты допущен к полётам. Как командира, я тебя понимаю. Самое трудное — ждать. Ждать возвращения своих ребят с задания. Гораздо проще, когда сам сидишь в кабине, сам принимаешь решение и сам «разруливаешь» возникшую ситуацию.

— Понял, спасибо.

На этом моё пребывание в кабинете завершилось. Обратный путь из Кандагара в Шахджой я провёл в горизонтальном положении на лавке грузовой кабины Ми-8. Лёня Чкалов пилотировал аккуратно, так что я смог немного поспать. Особой радости после разговора с замом командующего у меня не осталось. Вроде и получил наказание, а вроде и отделался лёгким испугом.

После посадки в Шахджое, я позвал в кабинет заместителей, чтобы поделитьсяновой информацией. А заодно и продумать план мероприятий на праздничный день. Всё же не каждый раз приходится отмечать День Защитника Отечества в Афганистане.

Да и пора уже привыкнуть, что в Советском Союзе этот праздник назывался День Советской армии и Военно-морского флота.

— Итак, ваши предложения по проведению праздника, — спросил я у заместителей в кабинете.

— Построение личного состава, награждение орденами и медалями. У нас много, кому пришли награды, — объявил начальник штаба Пяткин.

— Награды — хорошо. Что ещё?

— Я бы провёл лекцию по истории возникновения этого праздника. Далеко не все знают, как он появился. Я уже и отчётный материал подготовил, — предложил Ломов.

— Сомневаюсь, что есть те, кто не знает, — ответил замполиту Моряк. — Давайте просто отдохнём? Никаких лекций и других видов собраний.