Книга Афганский рубеж 4, страница 126 – Михаил Дорин

— Работают! Плотно! Не могу! — прорвался в эфир чей-то громкий голос.

— 701-й, доложи, что там? — вышел в эфир с ретранслятора руководитель операции.

Но иной информации так и не последовало. С борта Ан-26 продолжали периодически запрашивать, но в ответ только тишина.

Тем временем, свою работу мы заканчивали. С высоты было видно, как спецназ начал занимать позиции и распределяться на господствующей высоте 2348.

— А куда⁈ Куда ещё раз?

В эфире продолжался какой-то беспредел. Ответов руководителю операции никаких не последовало. Только бульканье, свист и непонятные «жёваные» фразы.

— Командир, не к добру, — произнёс Кеша, когда мы выполнили очередной вираж.

Я прошёлся над позициями наших пассажиров и слегка «помахал» крылом.

— Не каркай. Пока ничего не ясно.

Обратный путь на аэродром превратился в череду вздрагиваний моего оператора. Да и мне было не по себе от поступающих докладов на борт Ан-26. Начиналось всё гораздо радужнее.

— 715-й, по мне работают. Атакую.

— Понял, 715-й.

— Не вижу! Откуда атака? — другой экипаж ворвался в эфир.

— Слева-слева…

— Запретил! Оставить высадку. Всех назад, — громко скомандовал командующий, которого я впервые сегодня услышал.

Если уж он вышел в эфир, там что-то явно не то.

— Кого сбили? Доложите 715-й, — продолжалисьвыяснения в эфире. — 715-й, на связь.

В эфире какие-то помехи. Так и не разобрать, что ответили ретранслятору.

— 715-й! — сурово в эфир запросил командующий.

Но только через минуту на борт ретранслятора поступил доклад.

— 726-й, ответил. 715-й сбит. Сгорел.

— Вас понял, 726-й. Понял, — на выдохе ответил командующий.

Даже у меня от такой новости на душе неспокойно. А среди моих подчинённых наверняка есть те, кого мороз проберёт по коже.

— 102-й, 105-му, — запросил меня Ломов, шедший вначале замыкающим группы по обратному маршруту.

— Все работаем на приём, — сразу ответил я.

Пока командование выясняет обстоятельства, мешаться своими разговорами не стоит. Если понадобится, то нас вызовут.

Только подлетев к Шахджою, в эфире появилась ясность. Командование полной информацией о произошедшем не располагает. Оттого и запросы продолжались почти до самой нашей посадки. Никто из моей группы даже разрешение на заход на площадку не запросил. В таком молчании и выполнили посадки.

— Командир, может к повтору подготовимся? — спросил у меня Кеша, когда мы приступили к выключению.

— Разумеется готовимся. Особенно морально.

Только винты остановились, я бросил взгляд в сторону границы. Судьба товарищей меня волновала. А вот натекающая облачность ещё больше не давала покоя.

Я вылез из кабины и попросил Гаврикова поторопиться.

— Понял, командир, — быстро проговорил младший сержант и уже побежал к заправщику за пистолетом.

Осмотрев стоянку, я увидел, что все техники ускорились. Капитан Моряк, употребляя «прекрасные» и «духоподъёмные» слова, подгонял личный состав.

— Сан Саныч, указания будут? — подбежал ко мне Моряк, пока я снимал снаряжение и укладывал его на сиденье.

— Ещё по два блока С-8 на Ми-24. Надеюсь, что не пригодятся, — ответил я, и капитан быстро кивнул мне.

Через несколько минут уже был на ЦБУ и слушал радиообмен, который был в эфире у сухопутных подразделений.

— Рубин-2, ведём огневой бой. Ведём огневой бой, — несколько лениво говорил в эфир командир одного из подразделений.