Книга Афганский рубеж 3, страница 62 – Михаил Дорин

Ми-8 медленно рулил на место стоянки, чтобы выключиться. Сопин в этот момент проснулся и подмигнул мне.

— Подлатал тебя «доктор»? — спросил он.

— Да. У вас машина где? — уточнил я.

— Вон ждёт. Тебе в госпиталь?

— Нет. В жилой городок. В одну из «бочек» надо заглянуть.

Возможно, самым верным было бы доложить особисту Турину. Но в глаза гаду хотелось сначала посмотреть. Вертолёт остановился, и мы начали выходить на залитую солнцем бетонку.

Дышать совершенно нечем. Зной, сухой ветер с небольшими частицами пыли были ни чем не лучше гари и дыма. На стоянке все были рады, что с нами всё хорошо.

Первым нас встретил Валера Носов, который принялся обнимать меня. Я успел и его предупредить, что получил ожоги, но мой бортовой техник уже по прожжённой форме одежды всё понял.

— А с вертолётом что? — спросил Валера.

— Махнул не глядя. Мне к Баеву надо. Где он?

— Его и след простыл, когда они приземлились.

Среди толпы техников был и лётчик-оператор Баева. Он подошёл к нам и начал извиняться, что не продавил Кузьму Ивановича.

— Я ему говорю, что надо пройти ниже и медленнее, а он ни в какую… — начал рассказывать оператор, но меня больше интересовал другой вопрос.

К нему претензий особо нет, если всё так, как он рассказывает.

— А почему не прикрыли? По нам с ПЗРК отработали. В спину пустили! — злобно сказал Кеша.

— Да я слышал и видел. Ну говорю же вам… не летит туда, куда я говорю, и всё. Не вырывать же у него ручкууправления, — развёл руками лётчик-оператор Баева.

— То есть, он нас не прикрывал, а улетел в сторону после того, как пустил ракеты? — спросил я, и оператор кивнул.

Всё у меня в голове сложилось. И почему Баев нас не прикрыл, и почему не сел в кишлаке, и почему не повёл группу мимо зелёнки, когда погиб экипаж наших товарищей.

Сопин, как и обещал, подкинул нас с Кешей в жилой городок. Конечно, я бы лучше пошёл в госпиталь. Чистые палаты, мягкие кровати и приятный запах постиранных простыней. И девушки медсёстры ходят рядом, окружая тебя заботой.

Немного осталось до этого момента. Долгим разговор с Баевым у меня не будет.

Подойдя к двери его жилой бочки, я постучал в неё. В доме был какой-то шум, но Кузьма Иванович голоса не подал.

— Сань, ты мне сказал, что дашь знать, когда можно ударить. Сейчас этот момент?

— Да подожди ты. Не вошли ещё даже, — ответил я и толкнул дверь вперёд.

Скрипнув, она поддалась, и мы прошли в дом Баева. Кузьма Иванович, как я и предполагал, собирал вещи.

Вид у него был не самый здоровый. Лицо мокрое от пота, глаза бегали из стороны в сторону, а руки слегка дрожали.

В помещении было весьма жарко. Ни кондиционер, ни вентилятор не работали. Такое ощущение, что Баев закрылся от всех. Вот только входную дверь забыл подпереть.

— Разрешите доложить, товарищ подполковник? — выпрямился я, убирая за спину автомат.

Может быть, именно этот факт заставлял нервничать комэска. Но когда я убрал, Баев продолжал напоминать мне пленного перед расстрелом.

Я посмотрел на Кешу, и тут же понял причину столь большого потоотделения Кузьмы Ивановича. Иннокентий держал автомат в руках, направив его в сторону Баева.

— Кеша, убери, — положил я руку на автомат Петрова.

— Блин. Я не специально, товарищ подполковник.

Баев утёр лоб и убрал в сторону кожаную сумку, куда складывал вещи. Правда нос задрал на небывалое значение угла тангажа.