Книга Афганский рубеж 3, страница 74 – Михаил Дорин

Вячеславу Иосифовичу вопрос, конечно, не понравился.

— Имеет на это право. Как и я. У меня ведь тоже есть подчинённые, но… «подконтрольные» дела приходиться вести самому. Выздоравливайте. С делом Баева как-нибудь разберёмся, — сказал подполковник.

— Вы хотели сказать, делом Васюлевича? — уточнил я.

— Само собой, — ответил Турин и вышел из ординаторской.

И почему-то мне кажется, что его оговорка была неспроста. Невзначай, но он подтвердил, что прибытие Юрьева не что иное, как указание сверху.

На следующий день меня ещё раз осмотрел врач и рекомендовал выписать в расположение эскадрильи. Ограничения на полёты было наложено только на предстоящую неделю, а про отправку в Ташкент никто и не заикнулся. Значит, последствия посадки в горящем вертолёте остались позади.

В жаркий полдень я добрался до нашей эскадрильи. Первым делом отправился в жилой городок. Здесь уже полным ходом шло строительство «модулей» — сборно-щитовых домиков, в которых жить гораздо приятнее, чем в палатке.

Постепенно места проживания стали мне напоминать про мой сирийский опыт. Всем известные «кимбы» являются не чем иным, как внуками афганских модулей.

Войдя в палатку, сонного царства я не обнаружил. Пара человек расписывала пульку и не сразу оторвалась от карточной баталии в преферанс.

Ими оказались мои подчинённые —Семён и Юрис Залитис.

— Саныч! Как живой! Здоровье как? — поприветствовал меня Рогаткин.

— Не дождётесь. Неделю ещё халявить, а потом работать. Как у нас тут?

Но на мой вопрос парни не ответили.

— Саныч, давай с нами. Мы тут решили от нард перейти к преферансу, — предложил мне Юрис.

— Я заметил, что вы перешли к другому виду спорта. Так как дела в эскадрилье?

Мне предложили отвар из верблюжьей колючки и угостили югославским печеньем «Альберт». Весьма вкусная штука!

Семён быстро мне рассказ о том, как сбили Баева. Всё то же самое, что я услышал от особиста. Интереснее было дальше.

— Так, ну теперь слушай, — начал рассказывать Рогаткин, откладывая в сторону карты.

Операция в Панджшере подошла к концу. Потери значительные, если даже сравнивать с боевыми действиями на границе с Пакистаном месяц назад.

Особенно у пехоты. На одном только посту в Анаве погибло почти отделение.

— Кабульцы потеряли два экипажа. У нас погиб Баев, а Ваню Васюлевича пока не нашли. Ходит разговор, что возможен обмен на какого-то высокопоставленного духа, но «зелёные» не хотят, — пояснил мне однополчанин Юрис, назвав армию Республики Афганистан устоявшимся в нашем лексиконе прозвищем.

— Говорят, надо деньги платить. Не знаю даже, сколько за Ваньку запросят. И вообще, вернут ли, — ответил Семён.

На этом новости не закончились. Парни перешли к обсуждению новых назначений в командном составе.

— Кислицына возвращают из «Лошкарёвки», — сказал Залитис, назвав аэродром Лашкаргах устоявшимся прозвищем.

— Замкомэска улетел туда на должность командира. Там комэска слёг надолго с тяжёлой болезнью, так что решили не рисковать им. Нашего ему на замену. В ближайшие дни приедет к нам новый и комэска, и зам. Кто и откуда, понятия не имеем.

Очередные перестановки и новые назначения — это всегда 50 на 50. Иногда даже лучше, когда ничего и никого не меняют. Уже привыкаешь к поведению и требованиям одних командиров. Но потом приходят другие, включается в работу механизм «новой метлы» и она метёт по-новому.