Книга Афганский рубеж, страница 129 – Михаил Дорин

— Скользкий тип. И зачем же он прикрывает Берёзкина? — задал вопрос Батыров, взяв предложенную Енотаевым сигарету из пачки.

— Не знаю. Надеюсь, что это ради общего блага. У особистов работа не сахар. Да и об истории с экипажем Чкалова, всё же, было доложено «наверх», — ответил ему Ефим Петрович.

— Но ни я, ни Батыров не давали показаний. Кто-то другой? — уточнил я.

— Да. Я дал показания. Вы думали, что я просто так буду стоять в стороне и смотреть, как он гробит и калечит моих подчинённых? Пришлось доложить об этом напрямую командующему ВВС 40й армии. Там даже ваших показаний не потребовалось. Сегодня вы видели товарища Берёзкина в последний раз. Его командировка закончилась.

Прекрасно! Вроде комэска говорит с такой интонацией, будто месть состоялась. Но пока Павла Валерьевича просто вывели из-под удара.

Машина подъехала, подняв в воздух клубы пыли. Моментально волосы покрылись желтоватой «мукой», а во рту стал скрипеть песок.

— Получается, Берёзкин уезжает, не получив награду, но и наказания избежал, — подытожил я.

— Всё верно. Уезжает передавать боевой опыт в Саратовское лётное училище.

Вот и думай. То ли повезло Берёзкину, то ли не повезло училищу.

Через несколько минут мы уже были в жилом городке. Задач на меня сегодня никаких не вешали. Ни основных, ни дополнительных, вроде склеивания карты или помощи штурману в расчётах.

Сделав небольшой силовой комплекс на турнике и пробежку по территории городка, я воспользовался баней.

Мы первыми в жилом городке соорудили у себя данный уголок отдыха и уюта. Прекрасно же, когда на улице 30–40°, а ты выходишь из парилки, где температура доходит и до 100°. Сразу кажется, что на улице прохладнее.

Для строительства применили лучший из имеющихся материалов — доски от бомботары и ящиков от снарядов реактивной системы залпового огня РСЗО «Град». Второй материал ценился больше всего. Доски от их ящиков были достаточно длинные и шпунтованные.

Собирали спирт на бартер артиллерии всей эскадрильей. Даже Енотаев доставал из личных запасов.

Войдя в парилку, я застал там и Батырова. Похоже, Димон сидел уже не первую минуту и изрядно покраснел.

— Попариться зашёл? — спросил Димон, вытирая полотенцем мокрое от пота лицо.

— Да, — односложно ответил я и подошёл к печке.

В роли нагревателя воды и парилки мы использовали всё тот же «поларис» — металлической самодельной печи. Топлива для него у нас было много, так что проблем с нагревом не было.

— Что думаешь про операцию? — задал ещё один вопрос Батыров, пока я плескал воду на камни.

— Сложная, но выполнимая.

Я вернулся к скамейке и прилёг на неё.

— Сань, мы с тобой так и не поговорили насчёт Берёзкина. Ты когда вышел, он мне сказал написать о твоём поведении. Я отказался и сказал, что не буду на тебя докладывать, — проговорил Батыров.

Зачем передо мной сейчас оправдываться? Думал бы лучше, как в академию добираться будет, как семью перевозить. А он всё меня задобрить хочет.

— Димон, хорош. Я понял, что парень ты ровный. Не обижаюсь на тебя.

— Правда?

Наивный, как первоклассник. Естественно, мне не понравился поступок Батырова. Но пускай, думает, что всё хорошо. А то не отстанет.

— Конечно. Спи спокойно и не переживай. Ты свою звезду заслужил. Если кто-то скажет против, я того порву на британский флаг.