Книга Афганский рубеж, страница 30 – Михаил Дорин

— Это вы про удар по голове? — посмеялся я.

— Про него, конечно.

Слова про селекцию у меня отложились в уме. И пришла отличная идея.

— Командир, а разрешите в город на пару часов? — спросил я.

Тут у Ефима Петровича чуть кружка из рук не выпала.

— Ты опять⁈ Вот это вся сценка с картой была, чтоб за забор выйти⁈

— Я в библиотеку.

И всё же выпала.

— Да что вас так удивляет⁈ — возмутился я.

— Сочетание Клюковкин и «в библиотеку». Беги давай, а я за тряпкой пойду.

Вернулся я из города с очень интересным экземпляром научной литературы. А именно книгой академика Вавилова «Земледельческий Афганистан». Тут-то и были все особенности рельефа и местности этой горной страны.

По возвращении я предложилштурману эскадрильи использовать её в подготовке. Сначала он покрутил пальцем у виска, предложил мне выпить и лечь спать. Но потом передумал, когда я тыкнул его носом в описание долины Панджшера, хребта Гиндукуш, реки Кабул и пустыни на востоке страны.

Через день, как и обещал комэска, у меня был запланирован первый вылет. Лётная смена интенсивная. После контрольного полёта с Енотаевым мне были запланированы ещё два с Батыровым.

Димон уже пару раз слетал с посадкой на необозначенные площадки. Тем не менее не выглядел он уверенным в себе. В классе постановки я сел с ним рядом с целью расспросить об этом.

— Чего смурной, Димон? — спросил я шёпотом.

— Я тебе говорил так меня не называть? — возмутился Батыров.

— Говорил. Так чё там? Покажи, куда летали на площадки, — вытащил я карту.

Батыров фыркнул и показал на две точки. Это был район населённых пунктов

— Вот здесь. А ты сам карту сложил? — спросил Батыров.

Совсем уже не смешно. Ну не настолько же рукозадым был Клюковкин, что все удивляются его умению карты складывать.

— Ха, ха! И не обидно вовсе. Чего тут складывать, — сказал я, убирая карту и достав наколенный планшет.

С доски списал необходимые данные — погоду, ветер по высотам и каналы для связи. Тут уже и зам по ИАС пришёл, объявил расчётные параметры двигателей на запуске. Это весьма важно.

— Ты записываешь? — спросил Батыров.

— Вертолёт не самолёт. Он гораздо сложнее в пилотировании. Меня удивляет, что ты не записываешь.

— Нет. Я не так спросил, Саня. Записываешь? Ты⁈ — с удивлением переспросил Димон.

Достал! И Клюковкин тоже! У меня скоро глаз дёргаться начнёт от того, как все вокруг удивляются. Надеюсь, он хоть в штаны не ссался при всех.

— Ля какой! Командир, я на твоё служебное положение сейчас не посмотрю и буду… ругаться. Привыкай, что теперь Саша Клюковкин готовится к полёту. К каждому полёту!

Батыров заморгал, а затем протёр глаза.

— Всё равно не верю. Хоть убей.

— Убью, если не замолчишь, — проговорил я.

В класс вошёл подполковник Петров. Начались предполётные указания. Теперь вся информация, порядок производства полётов и меры безопасности зачитывались под запись на магнитофон.

Кажется, погиб я совсем недавно. И жизнь должна была закончиться. Но вот опять сижу и слушаю, как командир доводитпорядок действий при отказе радиосвязи и другую нужную информацию.

— Вопросы? Если вопросов нет, по вертолётам!

После предполётных указаний, комэска построил всех лётчиков и дал заключительные наставления.

— Итак, очередной лётный день. Взлетаем туда, садимся оттуда, — показал он направления взлёта и посадки.