Книга Афганский рубеж, страница 38 – Михаил Дорин

Карим тоже всё понял прекрасно. Тут же он начал отсчитывать мне высоту, вертикальную и поступательную скорости.

Ручку управления я направил вперёд, опустив нос вертолёта на 10°. Ми-8 перешёл на пикирование и начал разгоняться.

— Скорость 70. Высота 40, 35, 30… — отсчитывает Сабитович.

Земля приближается. Уже можно разглядеть все трещины на солончаках. Дыхание остановилось, во рту пересохло.

— Скорость 80! — подсказал Карим.

Теперь можно выводить. Рычаг шаг-газ начинаю поднимать вверх. Правую педаль отклоняю, но она почти уже на упоре. Снижение замедляется. Ручку управления на себя. В воздухе появляются клубы пыли, а радиовысотомер сигнализирует об опасной высоте.

— Высота 20, 15… фух! — выдохнул Сабитович.

Ручкой управления выровнял, переведя вертолёт в горизонтальный полёт. Проносимся у самой земли. Перед глазами склон одной из сопок, но успеваю принять влево. Пошли в паре метров от склона.

Успели вывести!

— 10 метров, — сказал я, работая ручкой управления и держа скорость 120 км/ч.

Димон по-прежнему продолжал смотреть перед собой. Вентилятор дул на него, поднимая вверх выбившиеся из-под шлема волосы.

— Командир? — запросил я Батырова.

— Ответил, — спокойно сказал он, облизнув губы.

— Ты живой?

— Да. Просто тут зад… зад… — попытался он что-то сказать.

Мне так и хочется продолжить за него, что у нас была сейчас задница!

— Что «зад»?

— Задумался я. Готов взять управление?

Я посмотрел на Сабитовича, которому эта идея не понравилась. После такого захода на площадку у любого отпадёт желание летать с Батыровым.

Однако задание нужно выполнить. Иначе будем отвечать на «неудобные» вопросы.

— Давай вместе. Подстрахую, — предложил я, и Димон кивнул.

Выполняем снованабор высоты. Проходим площадку и разворот на рассчитанный мной угол.

— Прямая, скорость 100, вертикальная 2. Начинаем снижение, — доложил я.

Димон продолжает заходить, но слишком рано гасит скорость. Упираюсь в ручку, чтобы он не задирал нос.

— Высота 60, — подсказывает нам Сабитович.

Вижу, как у него правая нога слегка дёргается, а дверь в грузовую кабину уже открыта.

— Скорость 70, вертикальная 2. Не тяни на себя. Зависнешь, — кричу я, не выходя в эфир по внутренней связи, чтобы мои слова не были записаны на бортовой магнитофон.

Но Димон меня не слышит. Продолжаю «бороться» с его ошибками в технике пилотирования. Он ещё и рычаг шаг-газ тянет себе под мышку!

Левой рукой придавливаю рычаг, чтобы он не мог его задирать вверх.

— Высота 40, 30, 20, — считает Карим, смотря на радиовысотомер.

Подходим к земле и начинаем разметать пыль. Не зависаем, а проходим дальше. Тряска усиливается.

Карим что-то говорит, но уж слишком шумно сейчас в кабине. В наушниках раздаётся сигнал опасной высоты.

В стороны начинают лететь камни, песок и верблюжья колючка. Видимость падает до нуля.

В нижнем блистере можно разглядеть площадку. Никаких скалистых валунов нет.

— Скорость 20. Внимание, касание! — громко доложил я, и вертолёт опустился на основные стойки, а затем и на переднюю.

Чуть прокатываемся вперёд и останавливаемся. Пыль ещё не накрыла нас, но уже начинает затмевать солнце.

— Взлетаем! — крикнул я и Димон потянул рычаг шаг-газ.

В кабине потемнело. Пыль начинает закрывать весь обзор. Постепенно отходим от земли и продолжаем набирать высоту.

Димон пытается толкнуть ручку вперёд, но я не даю ему этого сделать.