Книга Шпионский маршрут, страница 70 – Александр Тамоников

Чьи-то руки подхватили Ватагина, потянули куда-то вверх и сразу стало легче дышать. И он снова открыл глаза.

— Очнулся, — весело произнес Костиков, сидевший на койке напротив. — Эй, Гера, крикни там сестру или доктора.

— Не надо доктора, — произнес Ватагин слипшимися губами. — Пить дайте.

Кто-то поднес ему кружку, придерживая голову, влил в рот что-то пряное и сладкое, стало легче.

— Вот, молодец, — сказал Грач. — Передохни, и давай еще глоток.

— Где я? — уже уверенным голосом сказал Николай. — Почему голова болит? Где этот лейтенант?

— Ты, Коля, успокойся, подыши, — прервал лейтенанта Костиков. — Всех поймали, все сидят, все, что знают, рассказывают.

— Миклун в Усце.

— Взяли Миклуна, а у Роганя от тебя на память пустой глаз.

— Ничего не помню, — выдохнул Ватагин. — Сколько времени я здесь?

— Второй день, — послышался незнакомый голос.

Военврач в наскоро накинутом халате согнал Костикова с койки и уселся на его место.

— Видите меня четко? Как вас зовут, помните? Голова не кружится?

— Нет, спасибо, мне уже лучше, — ответил Николай, на этот раз собравшись с максимальной для него сейчас концентрацией. — Я Николай Ватагин. Лейтенант, из Москвы.

— Вот и хорошо, — сказал доктор, вставая. — Постельный режим, никуда не вставать, по палате не ходить. Курение отставить. Больше пить.

Когда доктор ушел, Николай совсем пришел в себя и ощупал плотно забинтованную голову. И только сейчас, почувствовав на ощупь похожую на чалму повязку, он все окончательно вспомнил.

— Два дня, значит? — спросил он у вернувшегося на свое место Костикова. — Недолго я провоевал.

— Еще навоюешься, — усмехнулся Грач, протягивая раненому очередной стакан с чаем. — Зверобой и мята. Тебе специально заварили.

— Так что было, пока я находился в отключке?

— Была оперативно-разыскная работа отдела контрразведки СМЕРШ, — просто пояснил Костиков. — Арестовали Миклуна и Роганя. Это, кстати, он тебя приложил.

— Здоровый, гад, — вспомнил Ватагин. — Руки как железо.

— Профессиональный борец, до войны по всей Европе призы собирал, — пояснил Грач. — А водителя, которого взяли вместе с Подрезовым, они до этого собирались внедрить под видом переводчика Карпова.

— Отчаянные вы ребята, — удивился Костиков. — Вася Шадрин всегда славился своей осторожностью, рассудительностью, и вдруг такой… Такой… Гена, как это, такое слово красивое, забыл?

— Экспромт, — напомнил сидящий на своей кровати Шаров.

— Вот-вот, — кивнул Костиков. — Экспромт.

— Я сам не знаю, как так вышло, — ответил Николай. — Вспомнилась старуха, о которой Гриша капитану рассказывал, вот и решили проверить. Сами же видели, улик никаких.

— Я же тебе говорил, что жизнь — это точный механизм, собранный из случайных деталей, — улыбнулся Костиков. — Одним словом, заброшенную к нам агентуру обезвредили, переброска войск для наступления обеспечена. Готовь дырочку для ордена, лейтенант.

— А Серпик? — вспомнил Ватагин.

— Серпик ушла, — ответил Грач, взял с тумбочки фотографию и протянул ее Ватагину, и, глянув на Костикова, продолжил.

— Хорошо, что доктор быстро определил половую принадлежность трупа. — сказал Костиков. — Правда, облавы и проверки по горячим следам ничего не дали. Очень хитрая и опытная шпионка. Пути отхода приготовила заранее, совершенно точно, что ушла не одна и не пешком. Вот, возьми фотографию на память.