Книга Чистое везение, страница 127 – Марьяна Брай

— Мы чичас чаю сделаем, — старшие мальчишки засуетились возле печи. Замёрзли все, как цуцики, и здесь, возле относительно теплой печи и горящего огня, было ощутимо тепло. Я не хотела идти в свою холодную комнату.

— Куда он мог деться? — Трофим шагал по столовой, пока Варя его не окоротила, заставив сесть.

— А ты как понял, что его в комнате нет? — уточнила я, поняв, что всей истории не знаю.

— Заснул, когда все засопели. А проснулся от… вроде как звякнуло что-то, как стеклом о стекло. Ну, я вечером приметил, сколько в зале бутылок, и знал, что полные. Никита в обед на рынок ходил по приказу барина. Я подумал, что Фёдор сейчас там скипидар, значит, отливает как раз. Штаны натянул, сапоги на босу ногу. Палка у меня есть хорошая, я с ней упражнения делаю, как Кирилл Иваныч. Её прихватил.

— Покороче давай, без сапог и палок! Дальше чего? — поторопила его Варя, но я её успокоила и объяснила, что иногда детали важнее всего.

— Ну… брякнул пару раз, пока собирался: глаза-то ещё в сонном тумане. Потом тихохонько в коридор вышел. Глянул сразу на дверь Николая Палыча. Не совсем закрыта была. Я еще порадовался, что дома он, значица. Думаю, мол, чичас этого засранца за шкирку с керосином к ему и приведу!

— Стой! Дверь, говоришь, у Николая Палыча открыта была?

— Приоткрыта. В окно луна кое-как светит, но видно тень было.

— Он, когда уходит из дома, всегда оставляет открытой? — уточнила я.

— Нет, только когда ночью духота. А от окна и двери открытой сквозняк — он так и спит! — добавил Трофим.

— А когда весь дом осматривали, его комнату проверили?

— Да, по два раза всё прошли! — подтвердил Андрейка.

— А ты в зале его не нашели сразу куда сам? — снова вернулась я к истории Трофима.

— Я хотел сначала к барину, дверь тихонько приоткрыл, а кровать пустая. И сразу за ребятами: велел тебя будить, а сам дом осматривать.

Бывает иногда такое: что-то покажется, а ты отгоняешь эту мысль. Но я за свою жизнь поняла: если кажется — не кажется!

— Пойдем-ка, Трофим, сходим еще к барину. Ребята, вы пока чай заварите, у Дуняши там пирожки, поди, есть в запасе, — я тянула Трофима в дверь, которая позволяет попасть к лестнице, не выходя на улицу.

Перед лестницей мы остановились, и я приложила палец к губам. Потом осмотрелась и прихватила со столиков пару увесистых канделябров.

— Зачем? — прошипел Трофим.

— Он у Николая в комнате, Трофим, — в самое ухо сказала я, и тот выпучил глаза. — Барин ведь в комнату к себе пошел? Может, переодеться, а может, просто…

— Точно! Мы ж ни в шкафу, ни под кроватью не посмотрели, — еле слышно ответил мне Трофим.

— Надо очень тихо. Снимай сапоги, — я аккуратно сняла тапочки и, оставив на лестнице, ступила голыми ступнями на ледяной камень.

В доме было тихо. На улице за окном со второго этажа я услышала голоса. Глянула в окно и увидела шляющихся бесцельно, как пара зомби, студентов. Я надеялась увидеть с ними Николая или услышать его голос. Они, видимо, тоже надеялись, потому что оглядывались да посматривали на окна дома.

На третьем этаже, в комнатах студентов тоже никто не спал. Шепотки, пересказы, обсуждения сегодняшней ночи продолжались.

— У вас в комнате вода есть? — в самое ухо спросила я Трофима.

— В зале есть два ведра всегда, — ответил Трофим, потом зачем-то уточнил: Кирилл Иваныч велит от пожара держать. Огонь ведь то и дело…