Книга Чистое везение, страница 15 – Марьяна Брай

— Да, головой, наверное, шибко ударилась. Матушку помню, тебя помню, а год не помню, и где живем не помню.

— Ой, беда какая, дорогая моя. Только ты не подумай, что я от тебя отказываюсь. Сама ведь знаешь, батенька мой похлеще твоего. А год… Одна тысяча восемьсот сорок восьмой, милая. Апрель наступил. А живем мы в Москве!

«Спасибо тебе, Господи, что не за Полярным кругом. Вот прямо поклон тебе до земли, кокошником со всего размаха в пол.», — подумала я, старательно и торопливо жуя булку и запивая терпким, очень сладким чаем.

Поняв, что измученный организм впитывает все, что в него попадает, со скоростью губки, я решила сделать ревизию в кухне. И сейчас, даже после калача, мне казалось: положи кусочек масла в ладонь, и оно до суха впитается в тощую руку.

Подойдя к дому, я бросила взгляд на брата Софьи, который и правда караулил ее возле дома. Он стоял, прислонившись к стене, и крутил часы не цепочке. Он что-то пробурчал сестре, и они исчезли в двери, ведущей на лестницу.

«Значит ты у нас Митрий Михалыч.», — на всякий случай повторила я про себя, чтобы запомнить.

Матушкино платье мелькало за окнами первого этажа, где была лавка. Оттуда мужики выносили небольшие тюки и складывали на телегу. Я постояла минуту у крыльца и поднялась на жилой этаж.

Руки шарили по полкам, оценивая хранящиеся дома запасы, а голова подытоживала то, что имеем: заложенное и точно потерянное уже имущество, отца-выпивоху, да еще и с любовницей, у которой сейчас, скорее всего, тратит последние деньги, и мать-неумеху, божий одуванчик.

— Не густо, как говорится. Но будем работать с тем, что есть. А про Москву старую мне Валерьяныч много полезного рассказывал. Глядишь, что и пригодится.

Работать я могла и за двоих. Тем более с сильным и здоровым телом! Но нужно было что-то хорошо оплачиваемое, потому что с мозгами из двадцать первого века работать в девятнадцатом горничной — неимоверная глупость. Только вот времени у меня было немного: со дня на день надо съехать из дома. Значит, надо подыскивать место с проживанием прямо сейчас!

Подпалила в очаге несколько лучин, положила на них щепки, прикрыла дверцу, чтобы огонек схватился, и, развернув тряпичный мешок с вяленым мясом, принюхалась. Пахло так, что желудок вот-вот должен был заумолять человеческим голосом о еде.

Железная кастрюля нашлась тут же, на полке. Поставила с водой на нагревающуюся чугунную плиту, нарезала кубиками мясо, в деревянной бадье нашлась квашеная капуста, а в корзине — картошка. Суп должен был быть чем-то средним между солянкой и кислыми щами. Соленых огурцов в доме я не нашла. Если они и были, им место в погребе.

Подкинула дровишек и рядом с кастрюлей водрузила сковороду. Топленое масло из горшка зашкворчало на ней почти сразу. Туда же полетел резаный лук и очень мягкая морковь, которую я почистилаи порезала с большим трудом.

— Еленушка, милая, ты чего это тут? — матушка бросилась ощупывать мой лоб, потом щеки.

— Все хорошо. Очень есть хочется. У нас сухарей нет? — отстраняясь от навязчивой заботы, спросила я.

— Я-аа… я не знаю, доченька, — женщина прошла к окну и присела на табурет. Она наблюдала за моими действиями, как дети в цирке наблюдают за жонглёром.

— Сиди. Я должна кое-что тебе сказать. Но не для того, чтобы ты бухнулась без чувств. Времени у нас с тобой очень мало, матушка, — я отодвинула кастрюлю и сковороду на край плиты, чтобы продукты не сгорели, подошла к ней, присела и, обняв ноги, посмотрела испуганной женщине в лицо.