Книга Шанс, страница 33 – Ирина Лисовская

— Что с тобой не так? Почему наша дружба идет под откос, скажи мне, Ян? — жестко потребовала ответа. — Ты считаешь себя выше этого, или я просто недостойна ответов?

Тишина напрягала до безумия. Уже готова была чуть ли не волосы на себе рвать от досады. Вот и поговорили…

— Ладно, тогда не буду мешать. Оставайся со своими проблемами наедине.

Я ушла, хлопнув дверью, но в душе скреблись кошки, оставляя после себя уродливые отметины. Ком горечи застрял в горле, но душа была не на месте, все же переживаю за подругу. Пускай она уперта и своенравна, но в беде бросать не красиво.

Я почти спустилась на два этажа ниже, как вдругуслышала за спиной спешный топот. Развернулась и увидела подругу, такую несчастную и снова рыдающую.

— Марин, не уходи, — она вцепилась в мою руку и потянула назад. — Знаю, я не благодарная дура, но есть такие вещи, о которых просто не представляю, как рассказать. Дай мне время.

Подумав с секунду, выдохнула. Не оставалось ничего иного, как плестись обратно. Яна шмыгнула носом и расслабилась, ослабила хватку на руке.

В квартире я вновь присела за стол, слов сейчас нет, даже не знаю, что говорить и как помочь, если она сама не хочет этого. Подруга уселась на стул и протерла лицо ладонями, потом зарылась пальцами в волосах и сфокусировала на мне разбитый взгляд.

— Я вот не понимаю, неужели меня совсем нельзя полюбить?

Прищурившись, тупо хлопала глазами, а сказать в ответ ничего не смогла. Яна начала нести околесицу, что, значит, нельзя полюбить?

— Ты сейчас пытаешься себе цену набить, Ян? Да вокруг и так все от тебя с ума сходят, оглянись! Возьми в пример хотя бы Антона, — я уже умолчала о многих других ее ухажерах.

Янка всегда следила за собой, ярко красилась, старалась выглядеть стильно, даже если идет выбросить мусор на улицу, обязательно перед этим начнет крутиться у зеркала и выбирать себе правильную одежду. Для меня такое казалось лишней тратой времени. Нет, я тоже люблю себя, ухаживаю за кожей и ногтями, но выйти в магазин, который буквально в двух шагах, могу и в домашней одежде, если она чистая.

— Это другое. Я хочу… ну вот как ты, любить и быть любимой, а не…

Она так и не договорила, я громко фыркнула, качая головой. Что-то разговор совсем не шел как надо. Лучше бы я ушла и остыла, а уж потом начала выяснять, что к чему.

— Любовь? Нет ее. Ее придумали романтические дуры, желающие во что-то верить, — вернула подруге ее любимые слова.

Янка вдохнула и отвернулась от меня, а я успела заметить скользнувшее недовольство.

— Что, неприятно? Думаешь, мне было приятно слышать от тебя такую фразу каждый раз, как только у меня появлялся новый парень, а? — я немного помолчала, а потом выдала то, о чем мне много раз утверждал брат: — Может, ты мне завидуешь? Понимаю, что слова звучат как полная ересь, ты красивая, за тобой всегда бегали почти все парни, что в школе, что во дворе, да и сейчас вот в институте. А как только я находиласебе парня, так ты сразу пыталась внушить мне, что отношения для слабаков, а любви и вовсе нет!

Яна тяжело дышала и снова плакала. Блин! После всего сказанного, теперь чувствую себя так, будто я предатель, а не она. Я попыталась взять себя в руки и хоть немного, но трезво взглянуть на ситуацию. Да, может, со стороны Яны и была зависть, но… чем закончились все мои отношения? Да ничем, головной болью, а последние так и вовсе разбитым сердцем. Но даже это не оправдывает подругу. А она все никак не желает хотя бы объяснить свое поведение, ну так пускай и не ждет от меня помощи или понимания.