Книга Шанс, страница 89 – Ирина Лисовская

Малыш толкнулся ножкой раз, второй, третий, я выдохнула и прикрыла на секундочку глаза. Вроде обошлось.

В этот же момент Рос оказался рядом, смотрел затравленно и хотел как-то помочь, но не знал, что делать. Присел рядом, его глаза метались от лица обратно к животу. Мне совсем не нравилось то, что я видела. Он вроде и пытался помочь, а не стоять истуканом, но почему столько боли и отчаяния во взгляде? Наталкивало на ужасные мысли, но я гнала от себя любое переживание. И так уже пошатнула свой допустимый минимум.

— Что не так? Болит? «Скорую»? — засыпал вдруг вопросами Рос, а взгляд упрямый, целенаправленный. Того и гляди вызовет «скорую».

Я вздохнула, мне так хотелось сказать, а еще лучше показать Росу, где болит, а решиться не могла. Но его взор, такой прожигающий, с каплей заботы, меня пронял.

— Боишься, что придется на улице ночевать? — очень тихо спросила я, а сама пыталась отворачиваться от омутов, что вновь затягивали меня в свои сети.

— Что?.. Причем тут это?! — возмутился он. — Вдруг ребенку плохо…

Осмелилась взглянуть на Роса. Он в упор смотрел на живот и хмурил брови. Интересно, о чем же он думает сейчас?.. Я решилась на отчаянный поступок, хуже уже явно не будет. Взяла ладонь Роса, он не возражал, подчинился. Поднесла поближе к животу, положила именно там, где малыш бился ножкой, вызывая при этом во всем моем теле трепет.

— Охренеть… — выпалил он, сам не заметил, как ласково погладил, я же млела и не могла нарадоваться такому моменту.

Все тело откликалось на ласку, скоро замурлыкаю, как довольная, сытая кошка. Пока могла, упивалась комфортом, пускай все это самообман, но так невероятно ощущать чужую тяжесть ладони. Ребенок как знал, что рядом его отец, стал более активным, я не выдержала и тихо всхлипнула от переизбытка эмоций. Может, гормоны бушуют, а может, и моя бурная фантазия, какая разница, главное, что именно в эту минуту могу позабыть все и оказаться на своем маленьком островке счастья.

Ладонь Роса подрагивала, я даже боялась подумать, что он сейчас испытывает, о чем думает. Его эмоции, как у ребенка, были написаны на лице: шок, удивление, восторг, боль и еще что-то в самой глубине серо-зеленых омутов, что пока было непонятно для меня. И только я открыла рот, собираясь сказать о том, что это егоребенок, Рос резко отстранился и встал с кровати.

Холод так отчетливо сквозил рядом со мной, что я поежилась и вновь обняла себя. Только не плакать! Не плакать!.. Держись!

— Никогда так больше не делай, ясно? — твердо отчеканил он, пытаясь взять под контроль всю гамму эмоций. — Рад за тебя и за отца ребенка, только меня в эти игры не надо впутывать.

— Рос, я только хотела… — не договорила, оборвала сама себя.

Ладно, сейчас или никогда. Я обязана сказать ему правду, а дальше пускай сам решает, что ему с ней делать. Подняла взгляд и уверенно вскинула подбородок, хотя поджилки тряслись.

— Я лишь хотела сказать, что это твой ребенок.

Уф! Я это сказала и даже голос предательски не дрожал. Но реакция мужчины меня, мягко сказать, ошеломила. Он заржал и начал хлопать в ладоши, вот теперь тело стали сотрясать негативные эмоции.

— Браво. Тебе надо было иди не на менеджера, а на актрису. Марина, ау, — он подошел ближе и пощелкал пальцами около моего лица. — Помнишь, ты мне сама говорила о таблетках. Так что не надо сейчас вешать на меня ребенка.