Книга Бар «Сломанный компас», страница 25 – Тея Морейн

— Ладно, ладно. Только не пинай воздух, как будто ты в мюзикле. Что скажет твой папа?

— Он скажет «нет», а потом всё равно сдастся. — Ливпожала плечами. — Ты же тоже иногда его побеждаешь?

Я прищурилась.

— Это в каком смысле?

— В смысле… ты умеешь делать такое лицо, что он сразу начинает чесать затылок. А потом делать всё, как ты сказала. — Она склонила голову. — Он вообще раньше не улыбался. А теперь, когда ты рядом… он другой. Типа… как будто не такой грустный.

Меня будто прижало к полу.

— Лив…

— Ты ему нравишься. А он тебе?

— Эм… Это… сложно.

— Знаешь, мне тоже сложно решать задачи по математике, но я же их решаю. — Она хрустнула фри. — Можете просто жить вместе, и будет круто. Я могу звать тебя «мам…» — она осеклась, глаза стали огромными, как у кота из Шрека. — Ой, я не это хотела сказать…

Моё сердце споткнулось.

Я обошла стойку, села рядом и аккуратно обняла её за плечи.

— Всё хорошо, зайка. Мне очень приятно. Правда. Ты можешь звать меня как хочешь. Даже просто Лея — это уже кайф.

Она кивнула, потом посмотрела на меня серьёзно:

— Но всё же… мамочка Лея звучит круто. Ну типа… не обязалово, но… вдруг?

И снова этот чёртов город, где всё слишком близко к сердцу.

И слишком правильно, чтобы быть просто случайностью.

Дверь открылась, и вместе с прохладным воздухом в помещение шагнул Он. Вечно нахмуренный, вечно в чёрном. Вечный грёбаный заголовок моего внутреннего телесериала.

Роман. И он выглядел так, будто собирался убить кого-то. Или как минимум — швырнуть через плечо.

Он окинул взглядом бар, и когда заметил Лив за стойкой с кетчупом на носу и картошкой в руке — замер. А потом — увидел меня рядом. Улыбающуюся. Смеющуюся. С ней.

И замер ещё раз, но теперь уже как будто в другой плоскости.

Было в его взгляде что-то… странное. Мягкое.

Бесит.

— Лив, — медленно сказал он, подходя, — мы договаривались, что после школы ты ждёшь меня у кабинета.

Голос не злой. Тревожный. Папский.

— Ну да. Но я решила, что пойду к Лее. Тут классно. — Она пожала плечами. — Ты же не против?

Ох, солнышко, я бы не спрашивала, если бы видела его с утра.

Роман перевёл взгляд на меня.

— Спасибо, что присмотрела. — А потом, уже тише, почти шёпотом: — Я чуть не охренел, когда её не увидел.

— Всё нормально. Она была под присмотром и, честно говоря, устроила тут мини-пати. — Я кивнула на тарелку с фри и стакан с соком.

— Ты не должна была… —начал он.

— Но я захотела. — Я скрестила руки на груди. — Папаша, не забывай, что твоя дочь — это чистый шарм и плюс один к моему дню.

Он хмыкнул.

— А ты — как заноза. В приятном смысле.

— Это ты сейчас флиртуешь?

— Возможно.

— И твоя дочь это слышит.

— И, вероятно, запишет на диктофон.

Лив ухмыльнулась и подняла кулачок.

— Я за вас болею.

Мы переглянулись.

И если бы в этот момент кто-то сказал мне, что маленькая девочка только что слегка треснула лёд, которым Роман закрыл своё сердце — я бы не спорила.

^Роман

Я въехал в город, как будто в него нельзя было въехать спокойно.

На пределе. Сердце колотилось так, будто снова был на вылазке.

Лив не пришла к выходу. Ни слова. Ни звонка. Ни записки. Ни чёртовой смс.

Я думал, что у меня уже давно нет слабых мест.

Оказалось — есть. Маленькие. С веснушками. С ушами, торчащими из-за рюкзака.

И с привычкой делать всё по-своему.

Бар.

Если она не дома и не у училки, — только туда.