Книга Взломай моё сердце, Уолтер, страница 54 – Криста Раэль

— Блять, — сказал он и начал ее оттирать.

Мы сидели на старой деревянной лавочке, окружённой шорохом опадающих листьев, и просто болтали. О чём? Да обо всём и ни о чём одновременно. Мы перескакивали с темы натему, как дети, гоняющиеся за мячом — от воспоминаний о школе до планов на будущее, от смешных случаев с друзьями до каких-то случайных, на первый взгляд, глупостей. Разговоры текли легко, непринуждённо, будто тёплый ручей между камней. Мне так не хватало этого — таких простых, настоящих моментов. С ним я могла быть собой. Каждый раз, когда мы болтали вот так, время летело очень быстро.

Я закончила есть сладкую вату и почувствовала, как липкие остатки сахара покрывают мои пальцы. Вскинула взгляд на Адама, который затягивался сигаретой, и поймала его спокойный взгляд. Он снова выдохнул лёгкое облако дыма, и я, вытерев пальцы салфеткой, на секунду замерла, колеблясь. Смотрела, как дым танцует в воздухе, расползаясь облаками, и вдруг поймала себя на мысли, что, может, мне стоит попробовать?

Я никогда не думала, что захочу курить. Раньше казалось это чужим, неправильным, что ли… Но в этот момент внутри меня вдруг вспыхнуло странное чувство — это был не просто интерес, не каприз. Это было желание шагнуть через грань того, что я привыкла считать «правильным», поэтому и попросила попробовать.

— Ты уверена, малышка? — посмотрел он на меня с неким удивлением.

— Да, я просто хочу попробовать, — честно призналась я Адаму.

— Ну, хорошо, давай научу, — ласково начал говорить брат, — Берешь сигарету в губы, зажимаешь ее, поджигаешь кончик сигареты, и втягиваешь в себя, раскуривая.

Я закурила, глубоко затянувшись. Дым обжёг горло, и я закашлялась, сморщившись от горечи, но в этот момент мне было всё равно.

— Видимо тебе хватит, — сказал Адам, забирая у меня из рук сигарету.

— Нет, подожди, дай еще разок попробую, — запротестовала я.

Адам посмеялся, но отдал мне сигарету. Пусть горчит, пусть тяжело. Это мой выбор. Это мой момент, когда я больше не должна быть правильной.

Мне нравились такие вечера. Когда мир будто замедлялся, и всё вокруг становилось тише. В такие моменты всё казалось проще — даже самые запутанные мысли и тревоги отступали на задний план. Мы могли просто сидеть, болтать о мелочах или даже молчать — в этом не было неловкости.

Он знал про планы отца на меня. Знал и пытался что-то изменить, пытался убедить его, что у меня должна быть свобода выбора, но у отца было своё видение, железная воля, от которой не убежать. Он словно строилвокруг меня невидимые стены — стены ожиданий и обязанностей, которые он считал правильными. И чем больше я пыталась сделать шаг в сторону, тем плотнее они становились. Адам, конечно, это чувствовал. Он понимал меня, как никто другой. И, хоть и не мог изменить отца, сейчас он позволял мне многое, будто зная, что мне нужно хотя бы немного пространства для дыхания.

Мы редко касались этой темы. Каждый раз, когда разговор начинал к ней подходить, Адам умело обходил её стороной. Он не хотел давить на меня, не хотел заставлять вновь думать о том, что гнетёт. Вместо этого он дарил мне эти моменты счастья и веселья.

Я хотела рассказать ему о универе, о том, как проходят мои будни. Как тяжело иногда приходится сдерживать себя, чтобы не сорваться, чтобы не показать слабость или гнев. Но я хотела это рассказать не жалуясь, а просто — поделиться, почувствовать, что меня слышат. Я уже открыла рот, собираясь начать, как вдруг пронзительный звонок телефона разорвал тишину. Его телефон. Этот звук сразу выдернул нас из нашего маленького мира, напоминая, что есть и другой.