Книга Заплати за любовь, страница 25 – Екатерина Ромеро

Обедаем в тишине, хотя я просто пью чай. Меня тошнит, сильно.

– Ты заболела, Анют?

– Да. Немного. Как ты, Илюш, готовишься к поступлению?

– Готовлюсь, – отвечает коротко и выходит на улицу. Впервые вижу его таким мрачным.

– Не обращай внимания. У него этот, пубуртут или пубертат. В мужика, короче, превращается, дает бабке прикурить. Нютка, ты не дури и давай это… не переживай. Прорвемся, а того Вадима… забудешь ты! Время – оно, знаешь, лечит все же. Я вас вырастила двоих, и дитятко твое сами поднимем. Ты не первая такая.

– Нет. Не будет никакого ребенка. Я все решила уже – сделаю аборт. Бабушка, помоги.

Держу в руках карточку, стаканчик с водой и направление на аборт. Бабушка уговаривала, плакала, но уже все решено, так надо. Нет выхода, и стоило думать раньше. Дурочка, почему я сразу тогда не поехала в больницу, Он же предлагал.

Я боялась врачей, мне было стыдно, а теперь под сердцем крошечный малыш сидит. Он живой уже, и, конечно, он хочет жить. Или она. Может быть, там девочка? Неважно. Тупица, надо было хотя бы в аптеку сходить, но у меня не было денег. Я думала, ничего страшного не случится, меня же не тошнило, все было хорошо. До недавнего времени.

Слезы горошинами катятся по лицу, и меня так трясет, что я едва стою, опираясь о стену. Я приняла правильное решение, так надо, я давно не живу в розовых мечтах.

Я на первом курсе, куда я потом с малышом пойду, кому я нужна теперь такая, да еще и с ребенком от насильника?! Я же любить его не буду. Крошку эту невинную. А если малыш еще и на Суворова будет похож? Нет, лучше в петлю сразу, чтобы глаз его бесстыжих не видеть, лучше утоплюсь.

Уже две женщины предо мной вышли из этого кабинета, и ни одна счастлива не была. Плакали обе, и что-то не видно, что им лучше стало после аборта. А мне станет? Как я вообще буду себя чувствовать после такого греха?

Шурочка сказала, что это камень тяжелый на душу взять, что я жалеть очень буду, да вот только у меня нет выхода. Я не смогу, точно не выдержу. Я попрошу наркоз. Чтобы меня вырубило и я ничего не видела и не чувствовала.

Тошнит, ощущение такое, что я сейчас упаду на пол. Плохо, дурно даже как-то. Я боюсь боли и совсем скоро в зеркале буду видеть убийцу.

Считаю до ста и наоборот. Раньше всегда помогало, когда в больнице была, вот только теперь все равно страшно. Вот она, оказывается, взрослая жизнь. Черно-белые краски, и некому помочь.

– Прости, крошка. Прости, маленький! Я не смогу сама. Я не знаю, что с тобой делать! Я не хочу тебя. Я тебя не хочу!

Глажу свой плоский живот, отпивая воду мелкими глотками. Я просила таблетки мне дать какие-то, а врач сказала, чистить будут. Боже, у меня от одного только представления об этом кружится голова и сердце бешено толкается в ребра. Какой это грех, какой грех. Я когда из дома уходила, Шурочка даже не проводила меня. Сказала: “Решай сама, тебе жить, сама думай”.

Опираюсьрукой о стену, а после мне кажется, что я вижу мираж, потому что в начале коридора появляется высокая мужская фигура, и в ней я узнаю Викинга, который уверенным шагом идет ко мне.

***

Первая городская больница, я приехал просто проверить, мало ли. Мне надо убедиться, что с ней все в порядке, вот только я не ожидаю увидеть Фиалку ТАКОЙ.

Бледная, почти что зеленая, глаза на мокром месте. Девчонка стоит у стены и распахивает рот, когда меня замечает. Так просто одета, в руках сжимает карточку, тогда как я все еще не вкуриваю, какого черта тут происходит.