Книга Заплати за любовь, страница 89 – Екатерина Ромеро

– Как ты?

Простой вопрос, ответа на который у меня нет.

Пожимаю плечами, в воздухе перебирая пальцами прозрачную вуаль.

– Нормально. А ты…

Мельком поглядываю на Суворова. Он смотрит прямо на меня, его глаза почему-то блестят.

– Я скучал по тебе, девочка. Очень.

Нервный смешок вырывается из груди. Больно. Слишком. Чересчур. Думала, прошло давно, но нет. Все то же самое, только я теперь чуть старше стала.

– Не стоит. Давай не будем, ладно?

Поправляю волосы, а Вадим на руку мою смотрит. Долго так смотрити стискивает зубы. У меня нет кольца. Я сняла его и давно уже не ношу.

– Не носишь кольцо.

– Не ношу.

Почти каждый день в руках его держу, но Суворову об этом знать не обязательно.

– Ясно. У бабушки тогда пряталась, да?

– Да. Где же еще?

Вадим горько усмехается, и я вижу, как его руки сжимаются в кулаки.

– Не надо было сбегать, Нюта. Я бы тебе зла не причинил.

Молчу. Обида грызет, я ему не верю.

– Винишь меня?

Опускаю глаза. Время уже прошло, я смирилась, видать, такая судьба у меня. Горькая.

– Винишь, конечно. Я сломал тебе жизнь, девочка. Знаю, не простишь, да и не прощают такое, но все равно: прости, Нюта. Прости, что все так вышло! Я подонок, маленькая, и я ненавижу себя за это. Каждый день! Если бы я мог что-то изменить, я бы сделал это. Нюта… – его голос сбивается, Вадим меня за руку берет.

– Я наделал много ошибок, но у меня было достаточно времени на их анализ. Ты очень мне дорога, девочка. Я так виноват, знаю, но, пожалуйста, можно хотя бы видеть тебя иногда? Не сбегай больше, девочка моя, прошу. Я хочу знать, что с тобой все хорошо.

Слезы брызнули из глаз, быстро вытираю их руками. Как я могу ему верить? Вот как после всего? Он чужой мужчина, он хотел забрать моего ребенка, а я что… дура, и все тут.

– Мне пора идти, и я… я больше не хочу тебя видеть в своей жизни, Вадим. Не ходи за мной. Мы чужие люди давно. У тебя своя жизнь, у меня своя, – говорю торопливо, а после позорно сбегаю. Не могу я, слишком живо еще, хотя думала: отболело, и я стала сильной.

Такое не отболит, и в то же время после этих слов мне так хотелось броситься к Вадиму, прижаться к нему и поцеловать, но я не стала. Все, на что меня хватает, – вернуться в палату к Миросе и, вытерев слезы, покормить ее, переодеть, перестелить постель.

– Аня, почему ты плачешь?И все делаю как на автомате, а мысли о Суворове. Он ведь извинился. Впервые так открыто и честно, но зачем мне уже его извинения? К чему? Ребенка нет, а если бы и был, он бы забрал его.

Мирося вытирает мои слезы маленькими ручками, а я усмехаюсь, прижимая ее к себе.

– Нет, я не плачу! Я просто вижу, что моя маленькая мышка идет на поправку, да?

– Да, потому что ты со мной.

И кашлять снова начинает сильно, поэтому я прижимаю Миросю и укачиваю, пока она не засыпает у меня на руках, а через два часа к нам в палату входитнезнакомый мужчина и передает мне пакет с лекарствами.

Все по списку от врача, и даже те антибиотики, которых нигде в городе не было.

***

Я увидел ее в больнице и с трудом поверил глазам. Это была Нюта. На другом конце коридора она вышла из одной из палат, тогда как у меня внутри все распалилось. Живая, она жива.

Все такая же красивая, еще лучше стала, и, когда Нюта пошла на выход, я не мог сдержаться. Да, при всех, но я схватил Нюту за руку, и меня как током шандарахнуло. Скучал ли я? Нет этому названия. Мне волком выть хотелось, когда Нюта пропала, я ничего не мог сделать.