Книга Запрет на любовь, страница 54 – Екатерина Ромеро

Вообще по-другому, и это я скорее лезу к Черному, чем он ко мне. На удивление, Владимир спокоен, как-то даже слишком, и я благодарна ему за то, что он сдерживается. Никаких лишних движений, пошлости, принуждения, а только нежность. Море, море нежности и терпения ко мне.

Вова словно меня приручает, показывает, что в целом рамок нет и я сама могу заходить туда, куда готова. И сегодня трусить я не стану, да и выбора, собственно, нет. Лучше Черный. Не хочу даже думать о том, что ко мне прикоснется кто-то кроме него.

Я думала, что все мужчины жестоки, но Владимир не такой. Он не делает больно, а просто стоит рядом и гладит меня по волосам, плечам, груди. И мое тело чуть-чуть расслабляется, но все же я вздрагиваю от каждого резкого движения. Я боюсь боли. Ее в моей жизни было с лихвой.

Осторожно расстегиваю его ремень, приспускаю джинсы. Вова сильно возбужден, и это видно. Сглатываю, опускаюсь перед ним на колени.

– Уверена?

– Да. Хочу попробовать.

– Ладно.

Как-то все не так, как в фильмах, но уж как есть. Опускаю его боксеры черные, и сердце заходится в бешеном ритме, когда вижу Вову полностью обнаженным. Он очень красивый, и у него большой. Очень большой, и, кажется, сегодня точно будет моя последняя ночь.

Осторожно обхватываю его член рукой, а пальцы не смыкаются. Орудие пыток, не иначе. Ровный толстый член, большой, с темно-розовой головкой и каплей смазки. И я смотрю на этого монстра, сидя на коленях, и не знаю. Не могу к нему притронуться губами. Все равно не могу пересилить себя.

– Не надо, Оль. Я же не зверь. Вижу все.

– Нет, я сделаю.

– Потом сделаешь. Ложись на кровать.

Слушаюсь, долго меня упрашивать не приходится. С минетом облажалась по полной, и, кажется, Владимир раздражен, просто не хочет ссориться.

Сцепляю зубыи укладываюсь на кровать. Прямо в белье, обычно его на мне рвали. Спиной к Владимиру, ложусь на живот сразу. Так лучше. Мужчины так любят, по крайней мере, мне так кажется.

Утыкаюсь носом в подушку, сейчас начнутся боль, кровь и мои слезы, но ничего нет. Совсем. Слышу только, как Вова рядом со мной, накрыл нас одеялом.

– Повернись, Оля.

– Почему?

– Я хочу видеть твои глаза.

Простая просьба, но внутри все трепещет.

Я разворачиваюсь, и Вова накрывает нас обоих одеялом, привлекает меня к себе, взяв меня за талию. Мы целуемся. Нежно. Осторожно, словно пробуя друг друга на вкус. Мне нравится, и особенно слушать его рядом. Без одежды, вот так близко. В этом океан просто интимности, так же как и в нашем танце.

– Знаешь, я впервые танцевала с тобой. Ни с кем еще вот так в паре не танцевала.

– Да, я знаю. Оля, тише. Просто дыши.

Я вспыхиваю как маленькая петарда, меня потряхивает, а Владимир как опытный пожарный. Тушит мои нервы, гладит меня, успокаивает беспокойное сердце.

– Я хочу тебя, моя недотрога.

– Я все сделаю. Все.

– Это зеленый свет?

– Это приглашение, согласие, ну… не знаю, как еще сказать. Я тоже. Хочу. Этого. С тобой.

Вова усмехается на секунду, а после протягивает руки и расстегивает мой лифчик, снимает подвязки вместе с трусиками, стягивает по одному чулки, проводя грубоватыми руками по моим голым бедрам.

Смотрю на это во все глаза. Вова укрыт до пояса, и нас, конечно же, видно, но он такой большой, что меня почти не заметно, и он… он словно специально прикрывает меня собой.