Книга Не потеряй нас, страница 27 – Ульяна Романова

– Прошу, – шутливо поклонился, ожидая, когда она робко сделает первый шаг.

В моей прихожей она смотрелась, как пришелец с другой планеты. Или как ангел, которого непонятно за что сослали прямо ко мне. В мой личный ад.

– Проходи, – получилось хрипло, сквозь ком в горле.

Я ее хотел. Эгоистично и цинично хотел обладать ее телом, но решил выждать момент, когда она тоже этого захочет.

Надо будет к Машке сходить, девушке Марата. Может, эта благородная хрень воздушно-капельным передается, и она меня заразила, пока я над ней трясся и орал на скорую, чтоб быстрей приехали.

Ярослава была скованна и испуганно озиралась по сторонам, пока снимала обувь. Как приличная девочка, ровно выставила сапоги у порога, сняла шапку, спрятала ее в рукав пуховика, повесила на большой гвоздь – он и два его коллеги были вбиты в стену вместо вешалки, – и одернула свитер, как первоклашка, переминаясь на пороге.

Коснулась кончиками пальцев разбитой губы, а у меня перед глазами снова встала красная пелена.

– Пельмени варить умеешь? – спросил грубее, чем нужно.

Не смог эмоции спрятать.

Она вздрогнула и кивнул:

– Ничего сложного. Просто брось их в кипяток и добавь немного соли.

– Ты один живешь? – подала она голос.

– Да, – крикнул я уже из кухни.

– А где твои родители? – она нервно накручивала подол свитера на указательные пальцы, появляясь на пороге.

– Мама в больнице, а отец… – я отвернулся, вываливая продукты из пакета на стол.

– Что с ним?

Яся встала напротив и разбирала покупки, аккуратно складывая.

– Мы не в ладах. Давно. Я не хочу об этом говорить.

Отвернулся, налил воды в кастрюлю и поставил на огонь. Щелкнул кнопкой чайника и снова обернулся к ангелу.

– А про маму скажешь? – она села на стул и так на меня посмотрела, что слова сами собой вылетели:

– Она сегодня… Упала.

– Боже, сильно?

– Из окна первого этажа. Моя мать алкоголичка, «белочка» пришла, она дверь с окном перепутала. Или не перепутала…

От последних слов в груди до слез сжалось и в глазах потемнело.

Я осел на стул и прикрыл глаза, оперся локтями о столешницу и спрятал лицо в ладонях.

Я не слышал, как она подошла. Дернулся, когда маленькая ладошка осторожно легла мне на плечо. Первая реакция – сбросить, послать нахрен и выгнать из своего дома,потому что мне не нужна жалость. Не от нее точно.

Поднял голову и проглотил собственный мат. Потому что в глазах ее жалости не было. Понимание. Сочувствие. И что-то, чего я не мог облечь в слова, но точно не жалость.

Мать твою, девчонка, я тебя знаю без пяти минут час, а ты мне уже душу выворачиваешь наизнанку.

– Сегодня день памяти моего брата, – сам от себя не ожидая, признался я, – Камиля.

– Вы были очень близки с ним?

– Одно целое. Близнецы.

Никому не говорил до нее. Ни с кем не обсуждал Камиля. Близкие друзья даже не знали, что я родился не один, а ей сказал. Вот так легко и просто, взял и признался.

Яська снова удивила. Ничего не сказав, она встала, подошла ближе и притянула мою голову к своей груди. Обняла и гладила, как маленького.

Когда тонкие пальчики зарылись в мои волосы, я мысленно зарычал. Тело током прострелило, а я перехватил ее запястья и отстранился, чтобы дров не наломать.

Подошел к окну, открыл форточку и закурил, слыша шуршание за спиной.

Обернулся через плечо и смотрел, как Яська пельмени из пачки в кастрюлю высыпает.