Книга Роковой выстрел, страница 43 – Марина Серова

С нашим с Владиславом приходом в столовую разговоры за столом утихли. Прислуга начала ставить на стол закуски и предлагать напитки. Виктория, одетая в платье фиолетового цвета, мрачно смотрела прямо перед собой. На старшей сестре покойного Владимира Новоявленского не было никаких украшений. То ли она вообще не имела привычки их носить, то ли не сочла нужным надеть на ужин. Женщина недовольно потыкала в блюдо и отчитала девушку, которая принесла его.

— Что это такое? — металлическим тоном спросила она.

— Это атлантическая сельдь с пряностями, Виктория Григорьевна, — испуганно проговорила девушка.

— Сколько раз можно говорить, что я не выношу селедку! Унеси! — приказала Виктория.

— Да, да, конечно, сейчас, — пролепетала служанка.

— Нет, подожди, — остановил девушку сидевший рядом с Викторией мужчина в темном костюме. — Я как раз уважаю селедочку. Поэтому оставь.

Насколько я поняла, это был супруг тетушки Владислава — математик Илларион, погруженный, по словам Владислава, в свою науку и не замечающий ничего вокруг. Мужчина на самом деле был сосредоточен на поглощении пищи. Он с аппетитом ел все, что было на столе, не забывая время от времени заполнять свою тарелку закусками по мере того, как она становилась пустой.

В ответ на просьбу супруга оставить сельдь Виктория только презрительно хмыкнула, но ничего не ответила.

Екатерина почти ничего не ела. Она сначала с отсутствующим взглядом сидела за столом, а потом вдруг обратилась к Владиславу:

— Влад, ты ведь знаешь, что твой отец всегда говорил о важности семьи, — начала Екатерина.

Женщина старалась придать своему голосу искренность и теплоту, но у нее это плохо получалось.

— Я уверена, что Владимир хотел бы, чтобы мы все были вместе в этот трудный момент, — продолжила Екатерина.

Женщина изо всех сил старалась выглядеть естественной, но фальшь так и прорывалась в каждом ее слове.

— Да, Екатерина, мой сын придавал семье очень большое значение. Но он всегда напоминал, что семья — это не только слова, а это еще и действия. Причем действиям он придавал гораздо большее значение, чем словам. И сейчас, когда в самое ближайшее время будет оглашено завещание, нам необходимо быть особенно внимательными друг к другу, — сказала Елизавета Аркадьевна.

— Ах, Елизавета Аркадьевна, — с притворным вздохом начала Екатерина, — вы лучше скажите это своему внуку. Ведь то, как он сегодня повел себя на отпевании своего отца и моего дорогого мужа, просто выходит за все рамки приличия! А какой разлад Владислав внес в изменение графика похорон! И уж совсем никак нельзя оправдать его действия с совершенно нелепой идеей устроить прощание с прислугой!

Екатерина возмущенно покачала головой. Владислав хотел ответить ей, но Елизавета Аркадьевна опередила внука:

— Знаешь что, дорогая? То обстоятельство, что мой внук Владислав последние годы жил вдали от родного дома, не должно никого вводить в заблуждение, и особенно тебя, Екатерина. Да-да, именно так. Владислав имеет на этот дом несоизмеримо больше прав, чем все те, кто здесь сейчас присутствует. Кроме того, попрошу это хорошо запомнить, Владислав здесь — полноправный хозяин. Именно хозяин, а никак не гость. Вот поэтому, Екатерина, Владислав и поступил так, как ему подсказало его сердце, его совесть. Он решил, что люди, которые работали на Владимира столько лет, вправе отдать ему последний долг памяти и попрощаться как следует. И никто не вправе указывать Владиславу, что он должен делать.