Книга Проклятие Алевтины, страница 61 – Елена Милая

— А если я предложу тебе сделку? — коварно улыбнулся Стас.

— Никаких сделок, — не стал даже слушать Алекс.

— Рассказывай! — снисходительно кивнула я.

— Ванга! — возмутился Денис Михайлович.

— Мелкая, замолкни! — вторил ему Андрей.

Вот же сговорились!

— Давай я сама условия выдвину? — полезла я напролом, игнорируя все замечания. Алекс тут же притянул меня за шкирку, пытаясь, как я поняла, аккуратно заставить меня замолчать, но двое ребят в балаклавах наконец-то ожили. Котов едва успел отпихнуть меня в сторону, как завязалась потасовка. Так и думала, что без драки не обойтись. Андрей, получив сигнал, тоже выдвинулся вперед. Денис рванулся было, но его по-прежнему крепко держали. Черт.

— Я устрою тебе сеанс! — выкрикнула я, не отпуская взглядом лениво улыбающегося Стаса. — Просто прекрати драку. Устрою сеанс! Личной твоей предсказательницей заделаюсь, только притворимся, что нас здесь сегодня не было. Мы спокойно уйдем, а потом…

— Слишком много условий, девочка, — холодно прервал меня он, но рукой махнул, останавливая своих ребят. И откуда такой влиятельный взялся⁈

— Аля, не смей! — у Алекса была разбита губа и, кажется, оторван рукав дорогого пальто. Теперь его тоже удерживали.

— Всё будет хорошо, — успокоила я его, внутренне радуясь предстоящей возможности. Не знаю, кто был его осведомителем, но они не рассказали ему всей сути. Стас не знает моего дара, так пусть сполна насладится им. Он заслужил.

— Что мне надо сделать? — стараясь не показывать, что нервничает, спросил Стас, но от меня не укрылись его сжатые в кулак ладони.

— Просто дай мне руку, — мягко улыбнулась я, стягивая перчатку. — Всё будет хорошо.

Конечно, он мне не верил, но любопытство было столь сильно, что мужчина послушно протянул свою руку. Вот ты и попался, голубчик!

Мать собирала вещи. Торопливо, не глядя, она сметала с полок и вешалок всё, что попадалось под руку, и бесформенными комками отправляла в большую дорожную сумку. Она не оглядывалась, и Стас понял — прощаний не будет.

— Хотя бы записку нам оставишь? Или тебе действительно всё равно? — как он ни старался, в голосе прорезалась обида.

Мать резко обернулась. В ее глазах вспыхнула паника, а следом — знакомая вина.

— Стас, ты же должен меня понять, — тихо, почти беззвучно, прошептала она, ломая тонкие пальцы. — Ты лучше всех знаешь, как мне тут дышится.

Говорила она так, будто это был чужой дом. В груди у парня заныла старая обида. Рядом с ней он всегда чувствовал себя неуклюжим и угловатым. Не таким красивым, не таким умным, не таким добрым. Внешне они были похожи, но характер он унаследовал от отца — угрюмый, и был оннесловоохотливый, привыкший копить раздражение.

— Мам, ты понимаешь, что уходишь и от меня?

— Стас! — в ее голосе было столько отчаяния, что он невольно смолк.

Она отвернулась, снова бросившись к сумке. Стас молча наблюдал. Ему вдруг страшно захотелось узнать — возьмет ли она ту самую фотографию? Ту, где отец еще молод и подтянут, а она, совсем юная, сияет, прижимая к груди маленького сына. Почему сейчас в ее глазах не осталось и искорки той радости? Их с отцом ссоры — это их дело, он-то тут при чем? Почему она бежит и от него?

Ее пальцы на мгновение замерли у рамки, но, сжав губы, она отвела взгляд. Сердце Стаса оборвалось. Обиду сменил тихий, холодный гнев.