Книга Гордость, предубеждение и демон, страница 105 – Вениамин Шер, Лия Шерская

Руся от такого вида похолодела от ужаса и отстранилась от зрения и слуха. А я продолжил дальше. Каждого своего подельника он с визгами и остервенением полосовал, как получится: удары вскользь, тычки в глаза, хлыстами наносил удары своей болтающейся рукой. Так стало с каждым.

Когда мент убил всех, — благодаря моему телекинезу — он был с ног до головы залит кровью. Подняв его на ноги, я развернул его кровавую, скулящую харю к камере. Кровь с его лица стекала вместе со слезами. Но он продолжал молить.

Стоя за камерой и улыбаясь, я отправил ему воздушный поцелуй и силой мысли начал наносить его рукой удары ножом по самому себе. Сначала в бёдра, потом в плечи и оставшуюся руку. А потом пять ударов по самую рукоять он нанёс себе прямо в грудь.

На предпоследнем ударе он уже был мёртв. И для более зловещего эффекта я вытянул нож его рукой и отпустил бездыханное тело, которое кулём упало в середине пентаграммы. Их шедевр искусства, тот что на полу, уже не было видно из-за ошмётков плоти и крови вокруг. Все как будто полили из ведра — обитель вивисекции.

С чувством выполненного долга я нажал на стоп, и камера сохранила видеозапись.

— Отличный фильмец получился! Ребята, вы сыграли очень ярко! — артистично поклонился располосованным в мясо трупам и вышел из ангара.

— Крондо. Ты… ты на меня наводишь ужас! Больной что ли⁈ Я чуть с ума не сошла, наблюдая, как ты над ними издеваешься, — чуть дрожащим голосом сказала Руся.

Сейчас она меня в полной мере побаивалась, а я, не обращая внимания, остановился посреди участка и начал высматривать тот колодец. Уже вовсю смеркалось, но ещё можно было что-то увидеть. Как только я увидел то место, где он запрятан, двинулся в его сторону.Сразу обратился к девушке со всей серьёзностью в голосе:

— Марусь. Но ты же не думаешь, что они заслужили просто быть прирезанными? Вспомни всех их жертв. Что они собирались сделать с мальчонкой? Что они собирались сделать с тобой? Ты считаешь, они заслуживают меньшего?

Девушка ненадолго зависла и ответила:

— Каждый заслуживает хоть какого-то прощения. Но… наверное, не они, — чуть расслабившись, сказала она. — Но это было очень жестоко и страшно! И ты говорил, что они могут стать мучениками⁈ Их же простят за эти грехи!

— Э-э, не-ет! — хихикнул я. — К такой черноте закон мученичества не работает! Если жертва слегка запятнана, то могут простить грехи. Допустим, твои бы грехи только скостили вдвое. Нужно быть реально безобидным и добрым человеком. На такую чернь даже распределитель прибывших душ не посмотрит. Сразу отправит в Геенну.

— Понятно… Но, прошу, Крондо. Не надо больше такой жестокости, — взмолилась девушка.

— Ладно-ладно. Впредь буду помягче, — улыбнулся я.

А сам подумал, что больше, наверное, такого веселья не предвидится — скоро домой.

Подойдя к колодцу, я рывком телекинеза вырвал из земли квадратный лист металла с дверцей. В нос сразу же ударило трупное зловоние ужасной мощи! Женское обоняние просто стало биться в истерике. Поэтому я, как ошпаренный, отбежал и направился к их дому, за телефоном девушки.

Чтобы его найти, пришлось даже включать ясновидение. Его запихнули в шкаф с различным хламом. Переодевшись в повседневную одежду, мы выдвинулись с этого кровавого дачного участка. Так как я делал абсолютно все телекинезом, каких-либо отпечатков моего носителя ни в доме, ни в гараже нет. Я сработал максимально чисто! Да, вот такой вот я — аккуратный! Хи-хи!