Книга Дочь Скупого Клопа, страница 30 – Дарья Донцова

— Его можно бросить или налить во что угодно, — заметил Дегтярев.

— Не знаю, так ли это, но, вероятно, ты прав, — согласилась я. — Значит, человек должен был иметь доступ к тому, что пила и ела Софья.

Экран на стене посветлел, появилось изображение милой круглолицей женщины.

— Добрый день, господа детективы! — громко сказала она. — Я Марфа… Ну, что еще плохого случилось у Сони?

— Слава богу, на данном этапе нет неприятных новостей, — быстро ответил Семен. — Софья рассказывала вам о своем визите к нам?

Марфа опустила голову.

— Да, мы поговорили. Но не просите пересказать вам содержание нашей беседы. Я никогда никому ничего не передаю из того, что узнаю от Сони.

— Даже муж не в курсе? — тихо осведомилась я. — Когда подруга поделилась с вами новостью о своей первой беременности, Вадим об этом не узнал?

Марфа смутилась:

— Вадик… э… э… мы одно целое, секретов друг от друга не имеем…

— Еще кому вы рассказали? — вступил в разговор Дегтярев.

— Честное слово, только супругу! — с жаром воскликнула Марфа.

— Кто бывал в доме Яковлевых, когда Софья собралась стать матерью? — продолжил Александр Михайлович. — Друзья, приятели, прислуга?

— М-м-м… — протянула женщина. — Это не вчера было, точно не отвечу… Могу сказать, что Костя очень любил Соню, а она — его. Никаких скандалов, выяснений отношений. Они были не просто парой, а командой, всегда рядом, всегда вместе. Оба умные, с отличным образованием, очень хотели детей. У Сони было несколько неудачных беременностей, потом родилась Луиза. Девочка — копия родителей. Ответственная, в пять лет сама читать научилась, лучший подарок для нее — книга. Никогда в их семье не было ни злости, ни гадости — ничего плохого. Портила им жизнь только Антонина Львовна, мать Костика. Она прямо главная скандалистка России. Как заведется визжать, не остановить. А жадная какая! Например, собрались мы с ребятами из класса погулять — лет нам по десять было, — Костя к матери с просьбой: «Дай мне, пожалуйста, денежку на мороженое, на стаканчик вафельный». Антонина рожу скорчит, но кошелек откроет, скажет: «Держи, только смотри, чтобы сдачу дали. А то некоторые торговки шубы себе купили».

Марфа покачала головой.

— Сдачу следовало вернуть матери. Если сын забывал отдать, то сразу скандал такой вспыхивал, словно мальчик огромную сумму прогулял.

— Женщина одна воспитывала ребенка, — напомнила я, — жила небогато…

Наша собеседница рассмеялась:

— Это она вам басню про бедность рассказала?.. Я у них дома часто бывала и ни разу не видела «пустых» макарон. Еда на столе была хорошая, даже для тех лет богатая: колбаска салями, сыр швейцарский. Те, кто на самом деле нуждался, такие продукты себе и на Новый год позволить не могли. Одеты мать и сын всегда были хорошо. К чаю — конфеты шоколадные, а не соевые батончики (кстати, я их больше любила). Домработница была. Нищие так не живут. Но копейку сдачи Костя обязан был вернуть. И в гости он никого, кроме меня, позвать не мог.

Марфа усмехнулась:

— Мама мне рассказывала, что в школе у них была форма. Ее можно было купить, например, в «Детском мире», но качество оставляло желать лучшего. У девочек в те годы платья были шерстяные. Они «кусались», потому что их шили из самого дешевого материала. У мальчиков — брюки и пиджаки, тоже не лучшего качества.