Книга Дочь Скупого Клопа, страница 55 – Дарья Донцова

Я вздрогнула.

— Шабаш какой-то.

— Я соорудил тебе бутерброд с черной икрой, — объяснил Маневин. — Если не хочешь, сам съем.

— Я думала, ты про спектакль спрашиваешь, — отозвалась я, беря бутерброд.

— Он слишком модный для меня, — рассмеялся Феликс. — Я придерживаюсь консервативных взглядов. Кабаниха — злая баба, которая изводит невестку, а не лошадь, на которой едет Екатерина.

— Лошадка — свекровь жены Тихона?! — опешила я. — Она Кабаниха? Ты уверен?

— Глянь на сцену.

Я перевела взгляд туда, где веселились балерины. Лошадь тем временем села по-собачьи, а сейчас еще и заговорила:

— Ну и дрянь эта Катька! Вот бы ей утопиться! Хотя ждать этой радости не придется. Нужна ли мне гулящая девка? Да как пятая нога!

Кобыла встала, и я увидела, что у нее пять конечностей. Это безмерно удивило. Я хорошо помнила, что пару минут назад у коняшки было четыре ноги.

— Тихон, Тихон! — заголосило животное.

— Чего орешь? — поинтересовался незнакомый дед, выбегая из кулис.

— Скажи, мне нужна пятая нога? — осведомилась кляча.

— Да нафига она тебе, мамаша? — рассмеялся старик. — Кучу денег на туфли истратишь.

— Оторви мне ее тогда, — потребовала мать.

— С восторгом! — запрыгал на одной ноге престарелый сын. — Давно мечтал так сделать!

Он подошел к лошадке, дернул ее за лишнюю конечность. Актриса издала вопль и упала. Тихон вытянул правую руку вперед и запел:

— Уничтожим все старое, сделаем по-своему! Пусть у нас будет лучшая судьба! Нафига топиться, если нафузорила тра-ля-ля-ля! Прощайте!

Занавес закрылся. Кто-то зааплодировал. Потом появились два мужика, они несли шкуру лошади.

— Я — голова и передние ноги! — сообщил один.

— Разрешите представиться, — загундосил второй, — задница, хвост и задние ноги. Мать, ты где?

На зов примчалась тетка в нижнем белье.

— Вы присутствуете при рождении нового театрального жанра «непрерывный ночной спектакль». Он состоит из десяти коротких картин с долгими антрактами для подкрепления вашего организма едой и вином. Угощение в стоимость билета не входит. Вы увидели первую картину «Ненависть свекрови». Сейчас можно отдохнуть в фойе и ресторане, себя показать, на других посмотреть. Через пятьдесят три минуты начнется вторая картина.

Зрители, которые не удрали из зала, принялись бешено аплодировать.

— Гениально! — заорала блондинка и перевесилась через край ложи: — Зайчик, ты гений!

Я чихнула, на секунду закрыла глаза, а когда открыла их, девица исчезла. Меня охватил испуг.

— Она упала?!

— Нет, — захихикал Сеня. — Вернее, да, но не на головы тем, кто в партере, а за столик.

— Дайте кто-нибудь руку… — закапризничал знакомый голосок.

Кузя поставил красавицу на ноги, и та незамедлительно принялась говорить:

— Вы же пойдете поздравить главного режиссера после завершения всего действия? Он потрясающий! Гений! Великий! Напишу прямо сегодня статью о нем!

— Вы журналист? — полюбопытствовал Кузя.

Блондинка округлила глаза:

— Вы не узнали меня?

В ее голосе прозвучала детская обида. Кузьмин открыл было рот, но Феликс быстро наступил ему на ногу и произнес:

— Неужели в этом мире есть хоть один человек, который не поймет сразу, что видит самого Теодора Драйзера?

Я в который раз за вечер онемела, а потом задала идиотский вопрос:

— Вы Теодор Драйзер?

— Вот видите, как на вас реагируют простые люди? — рассмеялся Маневин. — Они глазам своим не верят!